— Я хочу, чтобы он остановился, хочу, чтобы он был только со мной, хочу, чтобы он перестал делать это с другими женщинами!
При виде её такой мне захотелось броситься к ней, обнять её, утешить, заставить её боль уйти, но я себя знал. Мой самоконтроль иногда даёт сбой, когда дело доходит до девушек, особенно таких красивых и уязвимых, как Трэйси, поэтому я держал коня за узду. Она с мольбой посмотрела на меня блестящими от слёз глазами.
— Вы мне поможете? — спросила она.
— Я бы очень хотел вам помочь, — сказал я, — но, возможно, психолог или…
— Психолог? Вы хотите сказать, что я ненормальная?
— Ничего подобного. Очевидно же, что вы не сами нанесли себе эти раны.
Спустя мгновение, как я произнёс эти слова я подумал, что она вполне могла нанести их сама. Нанесение самому себе ран или увечий — довольно распространённый трюк. Преступники частенько им пользуются, чтобы обмануть копов, адвокатов, врачей, страховые компании и даже таких, как я. Трэйси могла собственноручно сделать эти проколы в качестве доказательства к своей безумной истории и раз уж она на такое решилась, у неё наверняка должен быть тщательно продуманный план. Судя по зарубцевавшейся ткани, раны были нанесены, по меньшей мере, месяц назад. Или она была мошенницей высшего класса, или она говорила правду. В смысле, правду, какой она её себе представляла.
— Дело в том, — объяснил я, — что у психолога может быть куда более действенный способ помочь вам разобраться с вашей проблемой.
Она посмотрела на меня, прищурив глаза.
— Моей проблемой?
— Я хочу помочь вам, Трэйси, правда хочу. Вы не поверите с какими моральными уродами, неудачниками и тряпками мне приходится общаться, сидя вот за этим столом. В основном с адвокатами — моя клиентура. Так что я нисколько не преувеличу, если скажу, что вы действительно сделали мой день ярче, когда здесь появились. Вы хорошая девушка и очень привлекательная к тому же — добавил я.
При этих словах она мне ухмыльнулась и тут же покраснела, когда это сделала и ещё закатила глаза к потолку, словно говоря: "В очередь, парниша, в очередь".
— Я попробую сделать для вас всё, что смогу, Трэйси, но мы ни к чему не придём, если не будем честны друг с другом. Я собираюсь быть с вами честным, мои слова могут задеть вас, но так уж я работаю. Договорились?
— Договорились.
— Итак. Ваша проблема. Вы приходите сюда и говорите, что ваш муж — вампир. В эти дни мы знаем о вампирах всё: живые мертвецы, днём спят в гробах, ночью рыщут в поисках пищи и высасывают у людей кровь, у них есть сверхъестественные способности, они могут контролировать разум людей, способность превращаться в летучих мышей, в волков, в туман, в общем почти во всё, на что у них хватит фантазии. Они бессмертны или почти бессмертны, ну, раз живут сотни лет, верно? Они боятся крестов, на дух не переносят чеснок, не отражаются в зеркалах, не могут пересечь проточную воду, их невозможно убить обычным оружием, вы должны забить им в сердце осиновый кол или вытащить на солнечный свет. Возможно, есть и другие способы, тут я не эксперт, я просто знаю то, что знает каждый теплокровный американец в этой стране, из чего следует, что таких существ, как вампиры, в природе просто не существует.
— Это вам так кажется.
— Это то, что я знаю, Трэйси. Это то, что знают все. Я не говорю, что на свете нет чудаков, которые думают будто они вампиры и, возможно, даже действуют соответственно, но вот этих сверхъестественных, превращающихся в летучих мышей, бессмертных супер-пупер-друпер вампиров — их нет. Они вымысел, сказка. Вы не найдёте ни одного, хоть обыщитесь, а значит Фил не из их числа. Это для начала.
— Вы всё-таки считаете, что я ненормальная?
— Я так не считаю, я не психиатр. Я всего лишь обычный сыскарь, ищейка. То, что я сейчас делаю — это пытаюсь применить кое-какие свои профессиональные навыки и лучшие навыки, которые у меня есть — это моя интуиция и здравый смысл.
— И что они вам подсказывают?
— Ну, во-первых, я не думаю, что вы ненормальная, во-вторых, я почти уверен, что вы не пытаетесь выставить ненормальным меня. Поэтому я вынужден сделать вывод, что Фил просто убедил вас в том, что он вампир.
— Он вампир.
— Он кусал вас за шею и сосал вашу кровь?
Она кивнула.
— И не один раз.
— Каждую ночь он уходит и возвращается с рассказами о своих похождениях о женщинах, которых он очаровывает и сосёт.
— Да.
— И вы ему верите? — я скептически выгнул домиком одну из своих самых густых бровей, — вы когда-нибудь пробовали за ним проследить? Ну, в смысле узнать куда он уходит там по ночам?
Она нахмурилась.
— Хотите сказать, всё, что он мне рассказывает, может быть ложью?
— У вас есть доказательства, что это не так?
— Он иногда приходит домой с кровью на одежде.
— Залитой кровью или…
— Нет, всего пара пятнышек или капель.
Я выудил из кармана брюк свой швейцарский армейский нож, выщелкнул основное лезвие и тихонечко ткнул остриём в палец, расцвела капля крови. Я прижал палец к переду своей белой рубашки.