— Извини, — сказала она, — но тебе придётся либо позволить нам увидеть, кто ты, либо уйти. Хорошо? Здесь маленькие дети, а… а мы не знаем, кто ты.
— Он — Киллер Джо, — объяснил Ник.
— Мы знаем, — сказал Джимми.
— Но он совсем один, — сказала Пегги Пэн. — Он не должен в одиночку выпрашивать сладости. — Она подошла к нему, взялась за рукав его плаща и наклонила голову назад.
— Пегги, — сказала Донна. Отойди от него. Прямо сейчас.
— Нет!
Киллер Джо пожал плечами, затем осторожно выдернул руку из захвата Пегги, повернулся и начал очень медленно уходить, опустив голову.
И я вдруг понял, что это какой-то бедный ребёнок ‒ большой и, возможно, немногословный, конечно, но всё же ребёнок без друзей, который изо всех сил старался повеселиться в ночь Хэллоуина, а теперь мы его сторонимся.
Мне даже стало тесно в горле.
Пегги Пэн несчастным голосом крикнула: — Пока, Киллер Джо!
Всё ещё уходя с опущенной головой, он поднял руку в знак прощания с девушкой.
— Возвращайся назад! — крикнула Донна.
Он остановился. Поднял голову. Медленно повернувшись, он указал на себя рукой в перчатке.
— Да, ты, — сказала Донна. — Всё в порядке. Можешь пойти с нами. Но мы почти закончили на эту ночь.
Киллер Джо пошёл назад, его походка стала пружинистой.
Хотя он так и не снял свою странную и довольно тревожную маску из банданы и не сказал нам, кто он такой, он остался с нами в ту ночь, пока мы ходили от дома к дому, собирая угощение.
До его появления мы были на грани того, чтобы бросить всё и уйти домой. Но, несмотря на то, что он редко говорил ‒ в основном только грубоватое "Сладость или гадость", когда люди открывали двери, ‒ он был таким странным, дружелюбным и весёлым, что мы просто не могли уйти.
Это продолжалось уже некоторое время и я собирался последовать за группой в сторону другого дома, когда Донна тихо позвала: — Мэтт!
Я повернулся и пошёл к ней.
Она взяла меня за предплечье. Тихим голосом она спросила: — Что ты думаешь об этом парне?
— Он прекрасно проводит время.
— Ты ему доверяешь?
Я пожал плечами.
— Я просто не знаю, — сказала Донна. — Я имею в виду, он может быть кем угодно. Мне кажется очень странным, что он не снял маску. Я боюсь, что он что-то замышляет.
— Почему ты позволила ему пойти с нами?
Она пожала плечами. — Наверное, мне стало его жалко. В любом случае, он, наверное, нормальный. Но помоги мне присмотреть за ним, хорошо? Я имею в виду, он может охотиться за девушками или что-то в этом роде. Нельзя знать наверняка.
— Я присмотрю за ним, — пообещал я.
— Спасибо. — Она сжала мою руку. — Хотя вряд ли мы сможем ему помешать, если он попытается что-то предпринять.
— Не знаю, — сказал я. — Я знаю только одно: я не позволю ему ничего сделать с Пегги. Или с тобой.
Она улыбнулась и снова сжала мою руку. — Конечно. Мы позволим ему взять Элис и Олив.
— И мы можем поощрить его схватить Ника.
Донна засмеялась. — Ты ужасен.
— Как и ты, — сказал я.
После этого я присоединился к остальным и внимательно следил за Киллером Джо, пока мы спешили от двери к двери.
Иногда он прикасался к нам. Он дружески похлопывал нас. Но не более того, что может сделать приятель. Я начал думать о нём как о приятеле, но предупредил себя, что нужно быть настороже.
Наконец, Донна позвала нас всех к себе. Она сказала: — Уже очень поздно. Думаю, нам лучше на этом закончить.
Вздохи, стоны.
— Ещё один дом! — умоляли девочки. — Пожалуйста, пожалуйста, ещё один дом? Пожалуйста?
— Хорошо, — сказала Донна. — Последний.
Олив и Элис выкрикнули: — Ураааа!
Киллер Джо покачал головой в маске и хлопнул в ладоши, его перчатки громко шлёпнулись друг о друга.
Мы отправились в последний дом этой ночи. Это был двухэтажный кирпичный дом. Свет на крыльце не горел, но одно из окон наверху ярко светилось.
Мы все собрались на крыльце, кроме Донны, которая ждала у подножия лестницы, как она часто делала.
Пегги Пэн позвонила в дверь. Олив и Элис стояли рядом с ней, а остальные ‒ за ними. Я стоял между Мумией Джимми и Киллером Джо. Никто не подошёл к двери.
Пегги нажала на кнопку ещё несколько раз.
— Похоже, никого нет дома, — сказал я.
— Кто-то должен быть! — сказала Пегги. — Это последний дом. Кто-то должен быть дома.
Олив и Элис начали кричать: — Сладость или гадость! Сладость или гадость! Откройте дверь! Сладость или гадость!
Киллер Джо стоял молча. Казалось, он слегка покачивался, словно наслаждаясь музыкой в своей голове.
— Может, нам лучше отказаться от дальнейших попыток, — сказал Джимми.
— Нет! — Пегги ещё раз надавила на дверной звонок.
Вдруг деревянная дверь распахнулась.
Мы все закричали: — СЛАДОСТЬ ИЛИ ГАДОСТЬ!
На нас смотрела пожилая женщина в халате.
— Неужели никто из вас, дети, не знает, который час? — спросила она. — Уже почти одиннадцать часов. Вы что, с ума сошли, звонить в двери в такой час?
Мы стояли и молчали.
Мне стало немного не по себе.
У старухи были водянистые глаза и клочковатые белые волосы. Ей, наверное, было восемьдесят. Не меньше.
— Простите, — пробормотал я.
— Так вам и надо, чёртовы дети.
— Сладость или гадость? — спросила Пегги Пэн тоненьким, полным надежды голосом.