Рассказы полностью

— Белый хлеб. Знаешь, как они его делают сегодня? Одна десятая муки и девять десятых добавок. Вместо сливочного масла нам суют маргарин. Плавленый сыр — это тоже сплошь синтетика. Как и растворимый кофе.

— Ты же знаешь, как все настоящее дорого в наши дни. Крабы, кофе…

— Да ладно! Возьмем не кофе, возьмем пиво. То же самое ведь. Варится из концентрата, а не по старинке. Даже вода уже не просто вода — в ней хлор, фтор и черт знает что еще!

Гарри отодвинул свой стул.

— Куда ты?

— На прогулку.

— Только не говори мне, что пошел в бар!

Гарри издал какой-то кашляющий звук, потом спохватился.

— Да что это со мной? Не могу даже посмеяться по-настоящему! Как же это заразно, господи!

— Гарри, ты обещал мне — эту неделю в бар ни ного…

— Не беспокойся, — улыбнулся он. — Наш бар — разве ж это бар? Обычная лавка спиртного. Настоящих баров нигде не осталось — просто по привычке их название используют, чтобы в них еще хоть кто-то ходил. В настоящих барах можно было попросить подать виски. А в сегодняшних тебе приносят некий спиртной напиток. Разбавленный и искусственно состаренный в фальшивых прокаленных бочках. Не в настоящих!

Мардж подошла к нему, но он отпрянул.

— Почему ты используешь духи? Это — не твой настоящий запах.

— Ну-ка иди и ложись в кровать, — приказала она. — Я позвоню доктору.

— Не нужны мне доктора. Хочу погулять. Мне еще много о чем подумать надо. — Гарри посмотрел на стену. — Сменить работу, что ли…

— Сменить работу?! Это еще зачем?

— Устал я от нее! Устал от изготовления бюстгальтеров с подкладкой — придумали же! Снова — брехня. Хочу заниматься чем-то реальным.

И он направился к двери:

— Не волнуйся. Я во всем разберусь. Найду истину, если она когда-то была.

И Гарри ушел.

Пару секунд Мардж смотрела в окно, потом, прикусив губу, заспешила к телефону.

Гарри вернулся примерно через час. Мардж встретила его у дверей.

— Тебе лучше, дорогой? — спросила она.

— Да. — Он похлопал ее по плечу. — Я в порядке.

— Отлично. — Она улыбнулась. — Эд Майерс ждет тебя в гостиной.

— Что он здесь делает?

— Просто заглянул в гости. Хотел поговорить с тобой, кажется.

— Кажется тебе! — Гарри сделал шаг назад. — Ты позвала его сама, да?

— Ну…

— Ложь, — пробормотал он. — Все лгут. Ну и ладно, черт побери, поговорю с ним. — И он ступил в гостиную.

— Здорово, Гарри! — поприветствовал его Эд Майерс. Майерс был веселым толстячком с лысиной и голубыми глазами младенца. Он расселся в мягком кресле, попыхивая сигаретой.

— Привет, — сказал Гарри. — Выпить хочешь?

— Нет, спасибо. Просто зашел на минуту.

Гарри сел, и Майерс приветливо улыбнулся ему.

— Как делишки? — спросил он.

— Бога ради, не ходи вокруг да около, спрашивай прямо!

— Прямо? В смысле?..

— Ты не поверишь — в прямом! Зашел на минуту, как же… Мардж позвала тебя?

— Как бы тебе сказать…

— Как есть! Что она тебе наплела? — Гарри грозно навис над ним.

— Неважно. Ну, то есть, она сказала, что тебе последнее время как бы нездоровится… И что ты стал себе на уме. Ну, я решил — коль скоро я твой друг, и…

— Ты?

— Ну, сам знаешь…

— Я — знаю? О, я начинаю сомневаться, знаю ли я хоть что-нибудь. Может статься, что и ничего не знаю. Но потихоньку начинаю узнавать — это точно.

— Не понимаю, о чем ты, дружище.

— А ты выйди на улицу! Просто выйди и пару раз прогуляйся вверх-вниз по улице. Что ты увидишь?

— Не знаю, дружище. Что?

— Да кругом одни подделки, фальшивки и развод!

— Странные вещи ты говоришь, Гарри. На тебя это не похоже.

— Откуда ты знаешь, что на меня похоже? Какой я на самом деле? — Гарри Джессап упер руки в бока. — Слушай, я постараюсь сейчас объяснить. Вот иду я по улице — и вижу этот дом. Как они его называют? Ранчо. Но почему? Это же ни разу не ранчо! Это просто дом, построенный на фундаменте, где когда-то — может быть, да и то не факт! — было настоящее ранчо. Простая пятикомнатная коробчонка с поддельным фронтоном спереди и поддельным дымоходом, к которому не полагается камин. В этом районе таких домов полно. Целые кварталы таких домов. А сколько таких районов и кварталов возведено в последние годы — подумать страшно.

— Ну, в этом же ничего страшного — чего ты так горячишься?

— Я не горячусь, мне просто любопытно. Почему наш район называем Скайленд-Парк? Это ведь совсем не парк. На травке не поваляться — везде чья-то собственность. Под деревьями не посидеть — это, опять же, чьи-то деревья. Так при чем здесь вообще парки?

Эд Майерс усмехнулся.

— Мардж рассказала мне про Гручо Маркса. Неужели такой пустяк так сильно подействовал тебе на нервы?

— Эго не пустяк, Эд. По крайней мере, не для меня. Сегодня все имеет второе дно. Я поначалу не понимал этого, но теперь — имею представление. Этой ночью я все понял. У всех есть телевизор. У всех есть машины. Мужчины стоят и моют их. Тысячи обычных мужчин, но машины у всех — необычные.

— В смысле?