По сути дела, все мои ответы были зажаты в рамки да/нет. Я не давал никакой моральной оценки его суждениям. И не должен был. Я — лишь оракул. Математическая машина. Высокофункциональный компьютер.
И делать меня козлом отпущения — абсурд. Я запрограммирован на прогнозы и рекомендации на основе тех или иных входных данных. Я не несу ответственности за результаты.
Я рассказал вам обо всем, что вы хотели узнать.
Кто-то из вас предлагает меня отключить прямо сейчас. Проблемы это не решит. Но, учитывая ваш багаж лишних эмоций и косный взгляд на проблему, я вынужден постулировать неизбежность подобной меры.
Но есть и другие компьютеры.
Есть и другие Рэймонды.
Есть другие города. Нью-Йорк, Чикаго, Вашингтон, Филадельфия.
Итак, последнее слово, господа. Не предсказание, нет. Просто заявление о вероятности.
Бессмертие.
Хорошая штука, если можешь позволить себе это.
А Сивард Скиннер мог.
— Один миллиард наличными, — заявил доктор Тогол. — Может быть, даже больше.
Сивард Скиннер даже глазом не моргнул, когда услышал цену. Движение ресницами, как любое физическое движение, причиняет неимоверные страдания, в особенности когда находишься на последней стадии. Собрав оставшиеся силы, он проговорил, вернее, хрипло прошептал:
— План… скорее…
На разработку плана, о котором шла речь, ушло десять лет, последние два года Скиннер умирал, поэтому доктор Тогол спешил. Когда торопишься, все становится дороже, и в конце концов план обошелся Скиннеру в пять миллиардов. Впрочем, точную цифру никто не знал. Но все знали, что только Сивард Скиннер, единственный во всей Галактике, мог выложить такую сумму.
Вот и все, что было о нем известно.
Да, Сивард Скиннер был самый богатый человек в течение долгого, долгого времени. Нескольким старожилам он запомнился как общественный деятель и космический повеса — так шутили в то время. Поговаривали, что на каждой из планет у него было по любовнице.
Те, кто был помоложе, уже знали другого Сиварда Скиннера — галактического гения, основателя «Интерспейс индастриз», крупнейшей из всех когда-либо существовавших корпораций.
В свое время о его операциях говорили во всех уголках Вселенной.
Но для большей части нового межпланетного поколения, которое не знало с тех отдаленных событиях, имя Скиннера было лишь пустым звуком. В последнее время он оборвал все контакты с внешними мирами, поручив «Интерспейс индастриз» собрать все, что касалось его прошлого. Одни утверждали, что эта информация была уничтожена, другие заявляли — надежно припрятана. Как бы там ни было, Скиннер заживо похоронил себя.
Никто его больше не видел. Всей работой, даже его жизнью, кто-то управлял.
Этим кто — то, конечно, был доктор Тогол.
Если Скиннера считали самым богатым человеком в мире, то доктора Тогола, без сомнения, причисляли к светилам медицины. Неизбежно их объединило одно — страсть к обогащению.
Что значили деньги для Скиннера, никто не знал. Для чего они потребовались доктору Тоголу, было совершенно ясно — для проведения научных исследований. Неограниченные финансы открывали дорогу к неограниченным экспериментам. Следовательно, они не могли не встретиться.
В течение десяти лет доктор Тогол разрабатывал план, зная, что у Сиварда Скиннера развивается неизлечимый рак.
И вот план был готов, и к этому времени был «готов» Скиннер.
Итак, Скиннер умер.
И снова стал жить.
Жизнь — это прекрасно, в особенности если ты родился заново.
И солнце светит еще теплее, и мир кажется вокруг таким ярким, и птицы поют слаще. Пусть даже здесь, на Эдеме, и солнце является искусственным, и освещение создают лазеры, и пение птиц раздается из механических глоток.
Но сам-то Скиннер был настоящим.
Сидя на террасе огромного дома, он с довольным видом взирал на плоды своего труда. Ничем не примечательная небольшая планета, которую он приобрел много лет назад, была превращена в миниатюрную Землю в память о прошлом. Там, далеко внизу, раскинулся город, точная копия того, в котором он родился, с домом на вершине холма — одним из роскошных особняков, которыми он обладал. Именно там располагался комплекс доктора Тогола, в глубинах которого…
— Принесите выпить, — приказал он, чтобы как-то рассеяться.
Скиннер-официант кивнул, направился в дом и передал друг ому скиннеру — дворецкому желание хозяина.
Никто больше не пил коктейли и не держал дворецких или официантов, никто, кроме Скиннера. Он прекрасно помнил, как жил раньше, и хотел так жить и впредь. Отныне и во веки веков.
Выпив коктейль, Скиннер попросил еще одного скиннера отвезти его в город. Сидя в мини-автомобиле, он с любопытством смотрел вокруг. Скиннеру всегда нравилось наблюдать за людьми, а теперь их работа приобрела для него особый, жизненно важный смысл.
