— Вы, я смотрю, не очень-то хорошо относитесь к женщинам? — сказал я, подчеркивая в карте ногтем слово
— Да вы что! — Он впервые улыбнулся. — Второго такого бабника, как я — еще поискать… было. — Улыбка сползла с его лица. — Было — до Уилмы…
…Мы с ней сошлись на круизном лайнере "Морланд" — огромном корабле, построенном в Скандинавии для экскурсий по Карибскому морю. Девять портов за две недели, с посещением экзотических туземных деревень. Я попал на борт по долгу службы — агентство, в котором я работал, разрабатывало рекламную компанию для фотоаппаратов "Эйпекс". Под нашу фоторекламу планировалось закупать целые полосы в журналах мод: красотка-модель на фоне тропического рая, надпись в несколько строк: «Имидж — первее всего». Одежда от D'Оr, снимки от "Эйпекс" — ну или какая-нибудь белиберда в таком вот духе.
Моделью была Уилма Лоринг. От "D'or" прислали Пат Грисби, ведущую консультантку-дизайнершу — гардеробом ведала она. Для съемок наняли Смитти Лейна, и он все подготовил еще до нашего отъезда — составил четкий график, определился с локациями съемок, получил все необходимые разрешения. Мне оставалось лишь контролировать процесс.
Как я и говорил, за две недели "Морланду" предстояло зайти в девять портов, и в каждом у нас была запланирована съемка. Выезды, конечно, меня утомляли. Смитти признавал только естественное освещение, а это значило, что съемку следовало начинать не позже одиннадцати утра. Так, курортные зоны, им выбранные, находились всегда довольно-таки далеко от порта — потому нам приходилось вставать раньше семи, наскоро перекусывать и к восьми садиться в микроавтобус со всеми нарядами и оборудованием. Вам доводилось хоть раз трястись в старенькой микруше по ухабистой дороге при температуре под сорок Цельсия? Поверьте, настроение такая поездочка не поднимает.
А ведь еще предстояло готовиться к съемке. Смитти был прекрасным фотографом, но стремился к совершенству во всех мелочах. Да и Пат Грисби не меньше возилась с нарядами. Короче, съемка заканчивалась только в два часа, и мы, само собой, оставались без ланча. Голодные и утомленные, мы загружались обратно в автобус и поднимались на борт только к половине пятого.
Вечера каждый проводил по своему усмотрению. Смитти обычно сидел в баре. Лесбиянка Пат в первый же день подкатила к Уилме, но получила отказ и открыла охоту на других дамочек. А я…
Меня Уилма притягивала с первого взгляда. А смотреть на нее я мог часто — не вызывая при том подозрений. На съемочной площадке она вела себя, как истинный профи. Когда мы умирали от жары под полуденным солнцем, она оставалась спокойной, хладнокровной, уравновешенной. Ни капли пота на лице, ни одного выбившегося волоска, никаких жалоб. Настоящая леди. Понятное дело, я на нее глаз положил. Старался подобраться и так, и эдак, да только без особого успеха. Когда мы стояли в портах, по возвращении со съемок она ретировалась в свою каюту, и мне никак не удавалось пригласить ее на обед. Есть она предпочитала у себя, чтобы не одеваться и не краситься. Как-то я предложил ей пообедать в моей каюте, но и из этого ничего не вышло. Так что для общения у меня оставались только вечера.
Вы знаете, наверное, какие они — развлечения на борту круизного лайнера. Старые фильмы для пожилых дам, танцы на крошечном пятачке, фокусники и местные певцы. Поэтому в основном мы гуляли по палубе. Когда я предлагал пропустить стаканчик в моей каюте, она всякий раз убеждала меня, что ей куда приятнее смотреть на дельфинов.
Я, конечно, понимал, что сие означает, но отступаться не думал. Я звонил ей после завтрака. Иногда — когда она позволяла, — заглядывал к ней. И знаете, пока я слишком уж на нее не стал напирать, общению со мной она радовалась. Отсюда я сделал вывод, что время играет на меня. Правда, то, что я не получал желаемого, начинало действовать на нервы.
Может, окончательно меня доконал сам круиз. Вернее, тамошняя публика — все уже успели друг с другом перетрахаться. А уж последний отрезок пути, два дня в море от Пуэрто-Рико до Майами, и вовсе превратился в этакий эротический капустник. Но не для меня. Я-то так и сидел с газетой на коленях.
Вот тут я и задался резонным вопросом: чего это ради я, собственно, трачу время на женщину, которая не танцует, не пьет и даже не обедает со мной? Она ведь даже не просто холодна — фригидна! Да, красоты ей не занимать, но нельзя же вечно смотреть на то, до чего нельзя дотронуться!
В последний вечер на корабле я отправился в бар. Ранее мы договорились с Уилмой, что пойдем на прощальный концерт. Я даже не стал ей звонить, чтоб сказать, что не явлюсь. Просто взял — и продинамил.
