Лишь один профессор Сена был счастлив. В его глазах эксперимент полностью удался, а как только его уверили, что рана у Фрэнка не серьезная, он даже согласился возместить стоимость работ по ремонту водопровода.
Реакция доктора Уэлка на случившееся оказалась неоднозначной. С одной стороны, он увидел достаточно, чтобы изменить отношение к парапсихологии, но в то же время вынужден был считаться и со своей репутацией. Но, к счастью, как выяснила Нора, никто из посторонних так ничего и не узнал. Сама она никому ничего не рассказывала, не делал этого и Фрэнк.
До поры до времени молодой человек вообще не был в курсе происходящих событий. Сейчас же он сидел на больничной койке и слушал отчет Норы о завершении дела.
— Как видишь, все решилось как нельзя лучше, — рассказывала она. — Папа совершенно не сердится на тебя за случившееся. Он понимает, что ты спас его репутацию.
— Спас?!
Нора залилась румянцем.
— Да. Я сказала ему, что с пуншем — это была твоя идея.
— Но, дорогая…
— А ты разве сам не понимаешь? Зато теперь все в порядке. Мы поженимся, а ты, если хочешь, можешь потихоньку продолжать свои эксперименты.
— Нет. Вот этого-то я как раз и не могу, — замогильным голосом произнес Фрэнк.
— Что ты имеешь в виду?
— Да тот самый удар по голове. Из-за него со мной что-то произошло. Я… я уже пробовал. Ничего не получается. Я даже не знаю, что написано в моем температурном листке, и тем более не имею понятия, что лежит в твоей сумочке.
Нора вздохнула.
— Сама не пойму, плакать мне или радоваться, — дотрагиваясь до руки Фрэнка, сказала она. — Но не волнуйся, может, когда выздоровеешь, к тебе это снова вернется.
И, конечно, ошиблась. Ничего не вернулось.
А спустя девять месяцев после их свадьбы, когда Фрэнк уже имел прекрасную работу и в качестве ассистента доктора Уэлка даже составил каталог тазовых костей австралопитеков, наступил тот самый час.
Едва молодой человек шагнул за порог родильного отделения, медсестра задала ему обычный в подобных случаях вопрос.
— Ну и как вы полагаете, кто у вас? — спросила она. — Мальчик или девочка?
— Да будь я проклят, если знаю, — тяжело вздохнул Фрэнк. — Вы что думаете, я провидец, что ли?
Люблю блондинок. Конечно, это дело вкуса, а о вкусах, как известно, не спорят. Кто-то из моих друзей любит брюнеток, а кто-то — рыжих. Им, в конце концов, виднее.
В общем, кому что, а моя любовь — блондинки. Высокие и коротышки, толстые и худые, красотки и замухрышки… Короче говоря, блондинки всех сортов, размеров, форм и национальностей. Разумеется, я слышал кучу всяких на их счет соображений. И кожа у них блекнет рано, и интеллект у них невысок, к тому же они легкомысленны, корыстны, тщеславны и черт знает что еще. Но все это меня ни капельки не волнует. Даже если это и правда. Ведь любят не за что-то, а иногда даже вопреки всему.
Ладно, хватит об этом. Я вовсе не собираюсь оправдываться. И тем более кому бы то ни было объяснять, почему в восемь вечера стоял на углу Рид и Тэмпл, высматривая свою блондинку.
Возможно, я перестарался, подбирая свой костюм: вид у меня получился довольно напыщенный и старомодный. Может быть, мне и не стоило многозначительно подмигивать каждой проплывавшей мимо блондинке. Впрочем, это ведь тоже дело вкуса, правда? И если какая-нибудь высокая красавица смерит в ответ уничтожающим взглядом или отбреет фразой типа «отвратительный старикашка», это меня ничуть не смущает.
Две красотки в голубых джинсах прошествовали мимо. У обеих волосы цвета пшеницы, созревшей на полях Миннесоты. По-моему, они двойняшки. Явно не для меня: слишком молоды. С такими можно схлопотать кучу неприятностей, а мне неприятности ни к чему.
Вечер сегодня хорош. Такие бывают только поздней весной. Полно народу, но все гуляют парами. Похоже, каждый уже нашел свою блондинку, и только я один пребывал в одиночестве. Стрелки часов приближались к девяти. Я решил, что здесь больше делать нечего. Лучше всего в это время искать блондинок в Дримвэе, танцевальном зале, где танец с профессиональной танцовщицей стоит всего-навсего десять центов. Дешевое местечко. Во всех отношениях дешевое. Но там по крайней мере я мог спокойно купить билеты и не спеша выбрать что надо. Вообще-то я не люблю танцплощадок. Эта так называемая музыка режет слух, а зрелище танцующей толпы действует мне на нервы. Во всем этом есть какой-то вульгарный сексуальный подтекст, который мне глубоко противен.
Сегодня Дримвэй переполнен. Рабочие бензозаправочных станций с длинными бакенбардами, стареющие дэнди в молодежных костюмах, маленькие филиппинцы с очень серьезными лицами, унылые клерки — все кружат по обшарпанному паркету своих десятицентовых партнерш.
