С первого взгляда я могу сказать, что это она, хотя она спит с головой под одеялом. Простыни тонкие, и контуры тела под ними выиграли бы любой конкурс красоты. Я на цыпочках подхожу к кровати и смотрю вниз. Как раз в эту секунду у меня возникают сомнения. Разбудить принцессу? Я никогда не верил в сказки, но эта кажется правдой. Должен ли я все испортить, разбудив ее и выдав себя за прекрасного принца?
Потом я думаю о девушке своей мечты — глаза как звезды, рубиновые губы, алебастровая кожа, изящная шея… Я не очень разбираюсь в поэзии. Но красивая блондинка, да еще с деньгами! Поэтому я очень осторожно наклоняюсь, откидываю одеяло и целую Спящую Красавицу.
Она оборачивается. Она шевелится. Она сбрасывает одеяло с головы. Она проснулась! Она садится. Я смотрю на нее. Вдруг я больше не утомлен. Я оказываюсь достаточно бодр, чтобы громко закричать. Я также достаточно бодр, чтобы бежать оттуда — вниз по лестнице, через деревню, и через весь лес.
Когда я вбегаю в лес, то с радостью несусь дальше. Потому что все остальные обитатели тоже проснулись. Замок и деревенские люди проснулись, и личности, спящие в лесу, также просыпаются и сияют. И Дракон тоже — только он чихает, когда делает это, потому что лес внезапно загорелся.
Вот почему я прыгаю вперед в такой спешке и как раз вовремя. Все горит очень быстро, и я знаю, что лес, деревня и замок за моей спиной превратятся в дым. Каким-то образом я выбираюсь на дорогу, мимо пещеры отшельника Кермита. К этому времени я уже представляю собой еще то зрелище в своей разорванной одежде и с опаленными волосами, не говоря уже о выражении ужаса, которое застыло на моем лице.
Водитель грузовика оказался достаточно сострадательным, проезжая мимо. Он подвез меня, не задавая вопросов, и я вернулся в город. Вы можете подумать, что я очень устал из-за всех этих переживаний, и вы думаете правильно. Но я не хочу спать. Это как я говорил — если я усну, то могу увидеть лицо спящей красавицы, а этого мне не хотелось бы.
Левша Фип откинулся на спинку стула.
— Есть одна вещь, которую я не выношу, — заметил я.
— В чем дело?
— Твоя история, — сказал я ему.
— Что в ней плохого? — спросил Фип, зевая.
— А что в ней хорошего? — возразил я. — Во-первых, ты пытаешься заставить меня поверить, что старая сказка на самом деле правда! Это достаточно плохо. Тогда ты делаешь только хуже.
— Хуже?
— Конечно. Ты говоришь, что на самом деле был тем, кто разбудил спящую красавицу. И ты убежал.
— Естественно.
— Естественно, да? Как ты это объяснишь?
— Ну… — я поднял руку и заставил Фипа замолчать.
— Думаю, я знаю, что ты мне скажешь. Ты скажешь мне, что она вовсе не Спящая красавица, а какая-то уродливая старуха.
— Нисколько. Она Спящая красавица и история правдива. В этом-то все и дело, — ответил Фип. — Эта история слишком правдива.
— Слишком?
— Ага. Она слишком похожа на описание такой сказочной принцессы. Вот почему я не мог смотреть на нее. Потому что, когда сказка сбывается, это ужасно.
Фип вздохнул.
— Я убежал, и ты поступил бы так же.
— Почему? — рявкнул я. — А как она выглядела?
Фип усмехнулся.
— Ты помнишь описание женщины, которую дал мне отшельник Кермит? Девушка лет восемнадцати, с алебастровой кожей, волосами, как золотые нити, шеей, изящной, как у лебедя, с рубиновыми губами и глазами, как звезды?
— Да.
— Ну, так она выглядит. А я тебя спрашиваю, — сказал Левша Фип. — ты бы женился на девушке с белой каменной кожей, волосами как золотая проволока, лебединой шеей и множеством драгоценностей там, где должны быть ее губы и глаза?
— Да лучше дайте мне в жены танцовщицу!
— Дай мне немного черного кофе.
Я вздохнул.
— Думаю, мне это тоже нужно.
В забегаловке Джека я едва мог дождаться, когда принесут еду. Это был тяжелый день, и я был голоден — достаточно, чтобы съесть один из жестких бифштексов Джека. Когда принесли заказ, я поспешно схватил бутылку кетчупа и вылил ее содержимое на мясо. Кетчуп брызнул мне в нос.
— Черт побери! — пробормотал я.
— Какой язык! — сказал голос у моего уха.
Я поднял украшенный кетчупом нос и вгляделся в лицо Левши Фипа. Угловатый человек, побывавший во всех углах, смотрел на меня с крайним неодобрением.
— Что случилось? — спросил я.
Фип опустился в кресло рядом со мной. Он издавал тихие кудахтающие звуки.
— Не надо так говорить, — сказал он.
— Я и не знал, что ты против ненормативной лексики, — сказал я ему.
— Говорить такие вещи небезопасно, — сказал мне Фип. — Они могут сбыться.
Я уставился на Левшу Фипа. Это звучало очень странно, и я подумал, не напился ли он.
— Где тебя черти носили? — рявкнул я.
— Везде, — ответил Фип.
— Где везде?
— Как ты и сказал. Везде в огне.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Все. Все возьмет черт, — ответил Фип.
— Черт тебя побери!
— Совершенно верно. Так я и говорю, черт.
— Слушай, Левша, — вздохнул я. — Мне чертовски трудно понять тебя.
— Это пустяки. Видел бы ты, как дьявол меня понимал, — ухмыльнулся Фип.
