Полки с книгами. Стопки книг. Скульптуры. Идолы. Статуэтки.
Столы заполняли банки. Столы были уставлены вазами. Столы полнились бутылками. Пол устилали бумаги и рукописи.
Письменный стол в центре комнаты полностью утонул в куче всякой всячины. Прошла целая минута, прежде чем мистер Коллинз смог разглядеть среди всего этого хаоса фигуру доктора Суита, погребенную за обломками на его столе. Затем доктор встал, словно желая окончательно подтвердить свое присутствие.
— Ну что? — сказал старик.
Его руки скользнули вверх по куполообразному лбу, запутались в густых седых волосах и наконец наткнулись на очки, которые доктор Суит опустил до уровня глаз.
— Клянусь Бэлом и Астартой! — воскликнул он. — Коллинз!
Маленький мистер Коллинз сделал шаг вперед и сглотнул.
— Я вернулся, — объявил он.
— Я вижу. Сожгите меня в пасти Молоха, если нет! Ты сделал это? Оно у тебя?
— Вот.
Мистер Коллинз порылся в кармане пальто и вытащил какой-то предмет, завернутый в папиросную бумагу. Доктор Суит схватил его с осторожной поспешностью, развернул обертку и взял предмет в руки.
— Прекрасно! — пробормотал он. — Ранняя Корея. Эта ваза завершает коллекцию. Клянусь кабалой, это самоцвет.
Поздравляю.
Мистер Коллинз побледнел.
— Лучше тебе принести мне свои соболезнования, — прошептал он.
— В чем дело?
— В чем? Разве ты не знаешь?
— Я был очень занят, сынок. Очень занят. Уже три дня как просматриваю свою коллекцию.
— Ну, пока ты рылся в своей коллекции, я прошел через настоящий ад.
— Весьма интересно. Доктор Суит повернулся, со слезами поглаживая вазу. — Ты должен как-нибудь рассказать мне об этом.
Сейчас я очень занят. Извини меня.
— Послушай, док. — Коллинз был напряжен. — Если ты не выслушаешь меня сейчас, другого раза может и не быть.
— Перестань нести чушь, сынок. Я просил тебя пойти к мистеру Сунгу и купить эту вазу. Ты это сделал. То, чем ты занимался последние три дня, меня не касается. Держу пари, что-то выдающееся.
Старик вдруг хихикнул. Коллинз вышел из себя.
— Меня от тебя тошнит! — закричал он. — И ты, и твоя секретарша! Да будет тебе известно, что последние три дня я катался в метро в страхе за свою жизнь.
— Метро — очень опасный вид транспорта, — заметил доктор Суит. — Никогда сам на нем не езжу.
Мистер Коллинз издал тихий стон.
— Вбей это себе в голову, — проскрежетал он. — Когда я поднялся к дому Суна, чтобы купить вазу, его магазин ограбили. Несколько головорезов ворвались в лавку, и я услышал их. Сун спустился по лестнице вслед за ними, и они застрелили его. Они увидели меня с вазой в руке и двинулись за мной — трое из них. Гориллы!
— Боже мой! — кудахтал доктор, как будто ублажая ребенка. — Должно быть, они охотились за его прекрасной антикварной коллекцией.
— Конечно, — простонал Коллинз. — Но это не важно. Они охотились за мной в том числе.
— Эта ваза стоит двадцать тысяч, — злорадствовал доктор. — Я их не виню. Во имя Эблиса, я поступил бы так же.
Коллинз пробормотал что-то себе под нос, потом пришел в себя.
— Потом я выбежал через черный ход и направился к метро.
Они побежали за мной. И последние три дня я ускользал от них, прыгая с поезда на поезд. Они охотятся за мной посменно. Теперь я знаю всех троих. Естественно, я не мог обратиться в полицию, потому что нет никаких записей о том, что Сун продал мне вазу до того, как его убили. Так что мне пришлось ездить на проклятых поездах, пока я не смог оторваться, без сна, отдыха, еды или…
— Как печально. — Доктор Суит осторожно поставил вазу на полку. — Ну, теперь-то ваза в безопасности. Почему бы тебе не пойти домой и не побриться? Ты ужасно выглядишь.
Мистер Коллинз исполнил по комнате дикий танец.
— Я буду выглядеть ужасно, если они меня догонят, — ответил он. — Я не хочу выходить, потому что опасаюсь, что они ждут снаружи.
— Во имя четырехкнижия! — воскликнул доктор. — Это очень интересно, не так ли? Тогда если бы я был на твоем месте, то не выходил на улицу.
Мистер Коллинз внезапно рухнул в кресло.
— В чем дело?
— Я умираю, — простонал он. — Умираю от голода. Ради бога, принеси мне что-нибудь поесть.
— У меня остался бутерброд с обеда в другом офисе, — сказал доктор Свит с сомнением. — Любишь рубленую ветчину?
— Я проглочу все, что угодно, — выдохнул Коллинз.
Внезапно взгляд маленького человечка метнулся к ряду бутылок и мензурок на столе. Там стояли высокие бутылки и маленькие флакончики, некоторые с пробками, а другие открытые, зеленые и коричневые.
— Вот что мне нужно, — пробормотал он себе под нос. — Выпивка.
— Что такое? — Доктор Суит остановился в дверях.
— Я просто спросил, что было в той бутылке. — Коллинз наугад поднял палец, выбирая высокую коричневую бутылку, которая стояла отдельно от остальных в конце стола.
— В той бутылке? — доктор Свит с любопытством посмотрел на сосуд.
— Да.
Доктор сказал Коллинзу одно слово и вышел из комнаты.
