— Я рад доложить фюреру, что, согласно инструкции, я прибыл в Императорский дворец в Кельне шестого июля 1807 года, в 9:15 вечера. В соответствии с моим приказом, я принял личину военного атташе Великой армии…
— Где же он?
Голос Гитлера резал как нож.
— Я здесь.
Низкий голос вырвался из горла человека, стоявшего в дверях машины времени.
Гитлер вытаращил глаза. Невысокая коренастая фигура спустилась вниз. Гитлер всматривался в смуглое, мясистое лицо, в величественный лоб и свисающую челку, в глубоко посаженные, горящие глаза — Наполеон Бонапарт, император Франции!
Он прошептал эти слова. Маленький человек наклонил голову.
— Конечно, сир. А вы…
— Рейхсфюрер Адольф Гитлер.
Они сцепили ладони. Толстая, пухлая рука и худая, безвольная.
Две сцепленные ладони, которые схватили мир и сдавили его, каждая в свое время. Две руки, протянутые через века. Руки Наполеона и Гитлера. Руки, которые писали историю.
Эглиц стоял, разинув рот. Гитлер обернулся.
— Эглиц, я совсем забыл о тебе. Теперь ты можешь идти. Чтобы обеспечить безопасность нашего уважаемого гостя, ты заслуживаешь отдых после твоего путешествия.
— Фюрер очень добр. Я уверяю фюрера, что моя задача была нелегкой. Этот Фуше, начальник императорской полиции, имеет систему, равную нашему гестапо. Чтобы… э-э… похитить императора…
— Сейчас у меня нет на это времени, Эглиц. Можешь идти.
Германия не забудет твой вклад, Эглиц.
— Хайль Гитлер.
Эглиц ушел. Рука Гитлера потянулась к кнопке звонка.
— Келлзер? Эглиц только что вышел из моей квартиры.
Пошлите двух солдат и арестуйте его. Нет, не в лагерь. Измена, без судебного разбирательства. От него нужно избавиться в течение часа. Это все.
Гитлер снова повернулся к своему гостю.
— Итак, — выдохнул он. — Вы здесь.
Наполеон казался более спокойным из них двоих.
— Как видите да.
— Вы спокойны.
— Я в отпуске, скажем так.
— Должно быть, для вас происшедшее весьма странно.
— Я привык к необычному. Кроме того, ваш помощник — этот Эглиц, не так ли? — много рассказал мне во время путешествия.
Несмотря на то, что он ударил меня по голове, я на него не злюсь.
Он казался одновременно дружелюбным и умным.
— Был… вернее есть, — согласился Гитлер.
— Он рассказал мне много интересного. Это же 1942 год, не так ли? Так много, кажется, произошло. Естественно, я все еще немного смущен, что касается событий.
— Позвольте мне объяснить, — настаивал Гитлер.
Наполеон улыбнулся.
— Очень хорошо. Ваш французский, сир, несколько… заржавел.
— Возможно. Но я не могу рисковать переводчиком ради того, что собираюсь вам сказать. Пожалуйста, присаживайтесь.
Император и диктатор уселись за столом в тихой комнате.
Рядом стояла машина времени, протянувшая между двумя войнами мост. В комнате, которая гудела под вибрации машины, бросавшей вызов пространству и времени, теперь слышался шепот голосов, эхо которых сотрясало континенты.
— Вот почему я доставил вас сюда. — Гитлер охрип от своего многочасового монолога. — Я — повелитель своего мира. Вы были могущественным в свое время. Вместе мы можем использовать вдвое большую силу.
Наполеон кивнул.
— Кроме того, — пробормотал Гитлер, — вы мне нужны. Я бы не признался в этом ни одному живому человеку. Но мне нужны ваши знания военной науки — и вдохновенный гений, стоящий за ними. Я совершал… ошибки. Ошибки, которые должны быть исправлены.
Голос снова загудел, и сгустилась темнота. Время от времени эти два человека вставали и сверялись с картами, схемами, документальными материалами, которые приносили из других комнат. Было уже около полуночи, когда двое усталых мужчин посмотрели друг на друга через длинный стол.
— Но должно быть какое-то решение, — вздохнул Гитлер.
— Ваше военное положение опасно, — ответил Наполеон. — Что еще хуже, это положение необратимо. Его нельзя изменить. — Император пожал плечами. — Бесполезно было посылать за мной. Мне лучше вернуться в свой день и место. Скажу вам откровенно — ваше предложение о совместном партнерстве в этой войне заманчиво, но ведет только к безнадежному концу.
— Вы должны мне помочь, — проскрежетал Гитлер. — Вы должны!
Вы — Наполеон!
— Да, я Наполеон. Но я не могу изменить того, что существует, — печально ответил маленький капрал. Затем его голова дернулась вверх. — Выждать. Вот мое решение!
Пухлый палец ткнул в сторону камеры времени.
— Что вы имеете в виду? Вы с ума сошли?
— Не больше, чем вы. Сир, когда вы послали своего помощника похитить меня через время, я принял простое решение посетить эту эпоху. Как мы уже видели, ваши трудности начались в самом начале этой войны. В сентябре 1939 года. Вы упустили возможность вторгнуться в Англию. Вы не проверяли готовность России. Вы провалили свою миссию в Соединенных Штатах.
— Но это уже в прошлом — больше двух лет назад. Слишком поздно что-то менять.
— Неужели? Почему мы не можем войти в камеру времени и вернуться в 1939 год? Вернуться к июлю того года и заново спланировать войну на сентябрь?
Гитлер вскочил на ноги.
— Можем ли мы… осмелимся ли мы?
