Как уже было сказано, Фаррингтонов можно было считать милым семейством, если не брать в расчет их некоторые дурные привычки. Но Джинни Уэллс была личностью, которая учитывала все.
Мы говорили о нераскрытых убийствах — барон де Хирш, лейтенант Оливер Бейнз из федеральной полиции и я. По крайней мере, говорил де Хирш, а Бейнзу и мне было позволено слушать, как высокий, с аристократическим носом венгр разъяснял, прибегая к чеканным умозаключениям и неопровержимой логике, полдюжины нашумевших дел, которые числились нераскрытыми в анналах различных полицейских управлений.
Де Хирш мог привести в замешательство любую компанию. Он обладал небывалым самомнением и восхищавшим его самого — больше, чем кого бы то ни было, — интеллектом. Меня, собственно, всегда так и подмывало как-нибудь при случае спросить, почему, если он такой умный, башмаки у него едва ли не просят каши, а костюм нуждается в срочном ремонте. Но я так и не задал ему этого вопроса, потому что он был мне симпатичен.
Я чувствовал, как Оливер Бейнз начал терять терпение. Бейнз — невысокий и плотный, лицо у него чуть одутловатое. Говорит он медленно и действует без лишнего шума. Но он — добросовестный служака, один из лучших в округе.
Бейнз одним махом опустошил свою кружку пива — было начало жаркого августовского вечера — и выудил из ящика новую бутылку. При этом он посмотрел на меня.
— Попроси же своего друга раскрыть для нас дело той блондинки-шантажистки, — сказал он, скрывая свой сарказм за каменной миной. Де Хирш насторожился. Его глубоко посаженные глаза засветились, а ноздри задрожали.
— Дело блондинки-шантажистки? — спросил он вкрадчиво. — Её звали Марианна Монроз. — Бейнз открыл бутылку, и пена выплеснулась ему на руки. — 13 февраля между тремя и четырьмя часами дня она поднялась по лестнице — двадцать три ступеньки, покрытые снегом, в один дом на горе, в тридцати милях отсюда. Она вошла в этот дом и не вышла из него.
Бейнз налил себе пива и отхлебнул пену из кружки.
— После мы обыскали весь дом и не нашли её. Вокруг дома лежал снег в полметра глубиной. Он остался нетронутым. На нём не было никаких следов ни следов ног, ни следов от тела, которое волочили бы. К тому же у владельца дома, единственного его обитателя, больное сердце. Он умер бы даже от небольшого физического усилия. Уже поэтому невозможно предположить, что он куда-то уволок девицу, закопал, сжёг или что-нибудь в этом роде. Но и в доме её не нашли. Видели, как она туда вошла. Её следы вели только в дом, но в обратном направлении следов не было. Вот и скажите нам, как это объяснить.
Де Хирш поглядел на Бейнза с вызовом.
— Дайте мне факты, и я скажу, как это объяснить.
Он не сказал, что попытается объяснить. Он сказал, что сделает это.
Слегка задетый, я заявил:
— А принесу-ка я свои материалы. Будет интересно узнать разгадку. Кроме того, я сделаю из этого ещё одну статью.
Бейнз ничего не ответил, а просто флегматично посмотрел по сторонам и отхлебнул пива. Де Хирш налил себе щедрую дозу бренди — из моих запасов, потому что мы сидели у меня в летнем доме. Я принёс из своего архива папку с материалами о деле Марианны Монроз. В ней были собраны практически все факты. Как автор, пишущий детективные рассказы на документальной основе для известных журналов, я собираю по возможности все материалы о подобных делах. Об этом деле я уже писал, кажется, под заголовком «Что случилось с прекрасной Марианной?».
— С чего начнём? — спросил я. — Здесь есть показания молодого человека по имени Дэнни Грешем. Он был последним, с кем говорила Марианна. С тех пор как она вошла в дом, он её больше не видел.
Де Хирш отодвинул лист и приветливо сказал:
— Пожалуйста, прочтите вслух сами.
Оливер Бейнз прыснул, я посмотрел на него сердито и начал читать:
«Я сидел в редакции местной газеты под названием «Морганс Гейп Уикли» и читал корректуру, примерно в половине четвёртого. Светило солнце, но было холодно, гораздо ниже нуля. Снега навалило много. Вновь выпавший снег покрылся твёрдым настом. Я как раз подумывал о том, не договориться ли с моей подружкой Долли Хансом по телефону насчёт лыжной прогулки, когда за окном остановилась приземистая машина.
