«Призрак» совершил посадку в Баталбаре, на планете Дейсед системы Сириуса. Полёт продолжался двести восемьдесят пять земных суток.
Когда были закончены все формальности, связанные с посадкой, капитан Жюль Риу сошёл с корабля и как в тумане побрёл к гостинице мамаши Кречмер. Так было заведено, и так советовали поступать самые лучшие психологи.
Командиру корабля необходим глубокий освежающий сон, притом сон долгий и непрерывный. Но прежде всего ему нужно начисто избавиться от всяких мыслей о корабле, о полёте и обо всём, что с этим связано. Он должен настроиться так, чтобы уснуть безмятежным младенческим сном и проспать по крайней мере сутки. Для этого надо первым делом выкинуть из головы все недавние заботы и укрыться в своём собственном уголке рая небесного.
Мамаша Кречмер, полногрудая хозяйка гостиницы родом из Баварии, дружески кивнула ему.
— Герр капитан Риу. Я ошшен рат. Подать фам фее, как обышно?
— Да, пожалуйста, мадам Кречмер.
Он прошёл в комнату за баром. В ресторане, большом, многолюдном и шумном, сидели командиры кораблей, которые приземлились уже несколько дней назад и успели совсем оправиться от полёта. А комнатка позади была звуконепроницаемой, в заваленных подушками шезлонгах распростёрлись в полузабытьи ещё трое таких же, как он, капитанов. Он с ними не заговорил. И они с ним не поздоровались, видно, даже не заметили его прихода. Они уже стучались в двери рая.
Скоро мамаша Кречмер принесла ему стакан чистого крепкого рома, слегка подогретого и сдобренного несколькими каплями коричного масла. Жюль Риу откинулся в шезлонге, устроился поудобнее и предался долгожданному покою.
От приправленного пряностями рома внутри разливалось тепло и чуть кружилась голова. Тишина сомкнула ему веки. Медленно, очень медленно он отдалился от своей непомерной усталости и вступил в тот, другой мир.
Широколицые румяные крестьянки в кружевных чепцах, в руках корзинки. Длинные железные противни скользят по душистой сосновой золе и выплывают из печи, нагруженные хлебами — длинными, плоскими, фигурными, плетёными.
Звонкое щебетание женских голосов, перебирающих все деревенские новости, и непередаваемый аромат догорающих смолистых ветвей и свежеиспечённого хлеба.
— У зенгов нет никаких оснований ссориться с нами. Этим они ничего не выгадают. Я не вижу поводов для беспокойства, — с раздражающей флегматичностью заявил Эшмор.
— А я вижу, — сердито возразил ему генерал Рейлтон. — Мне не платят жалованье за благодушное сидение в кабинете. Беспокоиться — суть моей работы. Если империя зенгов вероломно нападёт на нас и начнёт одерживать победы, на кого падёт вина? Кого из военных будут склонять и спрягать, упрекая в неподготовленности?
Он выразительно постучал по орденским колодкам на мундире.
— Меня!
— Я понимаю ваше положение, однако не разделяю ваших тревог, — стоял на своём медлительный Эшмор. — Империя зенгов в два с лишним раза меньше нашей. И потом, зенги — дружественная и готовая к сотрудничеству раса. С самых первых контактов у нас с ними сложились превосходные отношения.
— Все эти прекраснодушные разговоры — по вашей части.
Генерал Рейлтон устремил взгляд на громадную звёздную карту, занимавшую целую стену. Его пальцы беспокойно теребили большие роскошные усы.
— Я должен рассматривать любые события исключительно с точки зрения военного, — продолжал генерал. — Мой долг — смотреть в будущее и ждать от него только худшего.
— Что именно вас тревожит? — спросил Эшмор.
— Два момента. — Генеральский палец властно ткнул в точку на карте. — Вот здесь находится Мотан — сравнительно недавно открытая планета. Отсюда до наших укреплённых космических границ — долгие недели пути. Хорошо, если бы это была какая-нибудь галактическая дыра. Так нет: Мотан находится в самом центре конгломерата звёздных систем с большим количеством планет. Это наш форпост, имеющий первостепенное стратегическое значение.
— Я знаю.
— Мотан — наша космическая крепость. Образно говоря, это перекрёсток звёздных дорог, где мы затаились в засаде. На планете сейчас находится двадцать тысяч землян. У них два космопорта и двадцать четыре лёгких боевых корабля.
Рейлтон перевёл взгляд с карты на Эшмора.
— И что мы имеем?
Эшмор этого не знал и потому промолчал.
— А мы имеем то, что зенги вторгаются и у нас под носом захватывают две близлежащие планеты, — с оттенком скорби поведал генерал.
Опять он за своё!
— Это произошло с нашего согласия, — напомнил Эшмор. — Для нас обе планеты не представляли никакого интереса, а зен-гам они были очень нужны. И потом, зенги не захватывали их. Они вежливо и дипломатично спросили, нельзя ли им занять эти планеты, на что Гринвуд великодушно согласился.
— Если бы не моя клятва сохранять лояльность, я бы вам подробно расписал, кто такой этот Гринвуд, — взорвался Рейлтон.
— Оставим его в покое, — зевнул Эшмор. — Даже если он и допустил грубую ошибку, он действовал не единолично, а при полной поддержке Всемирного совета.
