Я настолько расслабился, что не мог пошевелить и пальцем, но мы всё же дотащились, распевая песни, до автоврача, хотя я чуть ли не висел на плечах у Антона с Фиби. Я достал свой диск, но Антон забрал его у меня. Что это могло значить? Они положили меня на стол и включили аппарат. Я пытался объяснить, что это они должны были лечь и вставить диск вот сюда… Но автомат определил, что моя кровь насыщена токсинами. И погрузил меня в сон.
Воскресное утро.
Антон и Фиби выглядели смущёнными. Мои собственные воспоминания заставили меня смутиться ещё сильней. Было стыдно за безмерный эгоизм и самонадеянность. Три синих пятна на плече Фиби подсказали, что я скатился до насилия. Но хуже всего было то, что я помнил, как чувствовал себя завоевателем с запятнанными кровью руками.
Они никогда не полюбят меня снова.
Но ведь можно было сразу подвести меня к автоврачу. Почему они этого не сделали?
Когда Антон вышел из комнаты, я краем глаза уловил улыбку Фиби, тут же пропавшую, как только я обернулся. Старое подозрение всплыло и с тех пор не оставляло меня.
Предположим, что всех женщин, которых я любил, привлекал именно Безумный Джек. Каким-то образом они распознавали во мне потенциального психа, хотя в обычном состоянии я казался им тусклым и неинтересным. Должно быть, безумию всегда есть место, на протяжении всей истории человечества. Мужчины и женщины ищут друг в друге именно эту склонность к безумию.
Ну так что с того? Психи способны убивать. Настоящий Джек Стрэтер слишком опасен, чтобы выпускать его на свободу.
И всё же… оно того стоило. За этот пятнадцатичасовой сеанс я понял одну по-настоящему важную вещь. Всю оставшуюся часть воскресенья мы обсуждали эту идею, пока моя нервная система возвращалась в привычное неестественное состояние — Разумный Джек.
Антон Бриллов и Фиби Гаррисон провели свадебное торжество в «Моноблоке». Я был шафером, отчаянно веселился и рассыпался в поздравлениях, изо всех сил оставаясь трезвым.
Неделю спустя я уже отправился на астероиды. В «Моноблоке» говорили, что Джек Стрэтер сбежал с Земли, потому что его возлюбленная ушла к его лучшему другу.
Дела у меня пошли лучше, поскольку Джон-младший занимал важную должность на Церере.
Но мне всё равно пришлось пройти обучение. Двадцатью годами раньше я прожил в Поясе одну неделю, но этого оказалось недостаточно. На обучение и закупку необходимого пояснику оборудования ушли почти все мои сбережения, и заняло всё это целых два месяца моей жизни.
Восемь лет назад жизнь забросила меня на Меркурий, к лазерам.
Солнечные паруса редко используются во внутренней части Солнечной системы. Только между Венерой и Меркурием ещё проводятся регаты на солнечных парусах — дорогой, неудобный и очень опасный спорт. Когда-то под ними ходили грузовые корабли по всему Поясу, пока ядерные двигатели не стали дешёвыми и надёжными.
Последнее прибежище солнечные паруса нашли на обширном пустом пространстве за Плутоном и кометным облаком. На таком удалении от Солнца их мощность можно усилить лазерами — теми самыми лазерами с Меркурия, что время от времени запускают исследовательские беспилотные зонды в межзвёздное пространство.
Они сильно отличаются от стартовых лазеров, с которыми мне прежде приходилось иметь дело. И они намного больше. Благодаря низкой силе тяжести и отсутствию ветра на Меркурии они похожи на кристаллы, пойманные в паутину. Когда лазеры работают, их хрупкие опорные конструкции дрожат, словно паутина на ветру.
Каждый лазер стоит в широкой чёрной чаше солнечного коллектора; эти чаши разбросаны вокруг, словно куски рубероида. Полотна коллектора, потерявшего больше пятидесяти процентов мощности, мы не убираем, а выстилаем поверх новые.
Выходную мощность этих устройств трудно представить. Из соображений безопасности лазеры Меркурия поддерживают постоянную связь с другими объектами Солнечной системы с задержкой в несколько часов. Новые солнечные коллекторы также принимают сигналы из центра управления в кратере Челленджер. Лазеры Меркурия нельзя оставлять без контроля. Если луч отклонится от нужного направления, он может причинить невообразимый ущерб.
Лазеры расположены по экватору планеты. По конструкции, размерам и техническим особенностям они отличаются друг от друга на сотни лет. Они работают от солнца, питающего растянутые на много квадратных миль полотна коллекторов, но у нас есть ещё и резервные ядерные генераторы. Лазеры перемещаются с одной цели на другую, пока солнце не уходит за горизонт. Ночь длится тридцать с лишним земных дней, и у нас достаточно времени для ремонтных работ.
— Обычно так и бывает… — Кэтри Перритт посмотрела мне в глаза, желая убедиться, что я внимательно слушаю.
Я снова почувствовал себя школьником.
— …Обычно мы ремонтируем и обновляем каждую установку по очереди и успеваем всё закончить до рассвета. Но иногда случаются сейсмические толчки, и нам приходится работать днём, как сейчас.
— Кошмар, — ответил я, возможно слишком жизнерадостно.
Она поморщилась:
