– Підождить!.. Як же…
– А як же?
– Да підождить же!
– А чего ждать? Когда кобыла родит? Да ты ж, дядько, еще и не венчался с ней!
В толпе хохот. Бедняга хохол апеллирует к ней.
– Добрые люди – ратуйте[46]! Воны мені беззубу коняку намісто моій зубатой наміняли!
Толпа не любит неловких так же, как и слабых. Она становится на сторону цыган…
– А де ж у тэбе очи булы? – спрашивает хохла сивый старик.
– Не вмій з цыганами діла! – поучительно заявляет другой.
Обманутый рассказывает, что он смотрел зубы у коня, но на верхние не обратил внимания, а из них три оказываются сломанными. Должно быть, коня когда-то сильно ударили по морде и сломали ему три зуба. Куда он годится такой? Он есть не может, – вон у него какой вздутый живот. Человека два-три из толпы начинают защищать хохла. Возникает гвалт, и громче всех кричит, не уставая, цыган…
– Э, добрый человік! чого ж ты затіяв таку заворуху[47]? Хиба ты не знаешь, як треба конів куповаты? Конів куповаты – як жінку выбираты, все одно, так же важне діло… Слухай, я тобі скажу відну казку… Як булы на світі три братика, двоє розумні, а третий дурень – ось як ты, або ж я…
Товарищи цыгана тоже орут во всю глотку, оправдывая его; хохлы лениво ругаются в ответ; толпа становится все гуще и теснее…
– Що ж мені зостається, добрі люди? – горестно вопрошает обиженный.
– Ходи до урядника[48]! – кричат ему.
– А и пойду! – решает он.
– Стой, человіче! – останавливает его цыган. – Разорить меня хочешь? Разоряй! Давай мне три карбованца – я твою лощадь назад віддам! Желаешь? Давай два! Желаешь? Ну, иди и жалуйся…
Хохлу не особенно приятно «тягать к ділу» урядника, и он задумывается. Со всех сторон ему дают советы, но он остается глух и нем, решая что-то про себя. Наконец решил…
– Ну, от що, – уныло говорит он цыгану, – нехай Бог тебя судит… Отдай мені моего коня, а два карбованці, що ты в придачу узяв, – твои… Триста трясців[49] тобі у бокі – грабь!
И цыган ограбил его с таким видом, точно великую милость ему оказал.
– Догадливі люди! – похваливали «чоловіки» цыган, отходя от них.
– Деготь московский, атличный, фабричный, аккуратный, аппаратный, пахучий, тягучий! Шесть копеек кварта, пятнадцать четверть! – возглашает черниговец, восседающий на телеге.
Телега, бочка и сам торговец – все это черно и жирно от дегтя и все двигается одной сплошной массой, распространяя вокруг себя характерный аромат.
– А, мабудь, и по пьять за кварту[50] продадите? – справляется у дегтярника «чоловік» в необычайно широких штанах и в соломенной шляпе на голове.
– Тпру-у! По пять не могу, хозяину на шесть копеек присягал…
– А, мабудь[51], можно по пьять?
– Никак…
– Эге… Зовсім не можно?
– Слушай, дядько, продам тебе по пять, не говори только никому… Не скажешь?
– Ни, не скажу…
– Ну, давай баклажку.
– На що?
– А на деготь!
– Та мені того вашего дегтя не треба, бо я вже купив… И теж по шість копіек и теж у вас… Я спросив вас за тім, що, мабудь, вы теперь дешевше віддаєте цей деготь.
Дегтярник молча отвертывается, трогает лошадь и едет между возов, возглашая о своем товаре… «Чоловік» провожает его взглядом и говорит другому, раскинувшемуся на возу:
– Коли б я не куповав кварты дегтя утром, була б в мэне копійка лишня у кишені[52]…
– Эге ж… Жарко!
– Як у пеклі[53]…
– Хиба ж твой батько писав тобі з пекла, як там жарко? – спрашивают с воза.
Томящий зной все усиливается. Запах дегтя, навоза и пота висит в воздухе вместе с тонкой пеленой едкой пыли. Всюду у возов стоят и лежат волы, жуют, не уставая, сено и смотрят в землю большими, добрыми глазами. Кажется, что они думают: у них такие осмысленные морды и в глазах светится спокойная, привычная печаль. Мычат коровы и телята, блеют овцы, раздается звон кос, пробуемых покупателями. «Чоловіки», приехавшие продавать скот или руно[54], лежат под возами, скрываясь от солнца и ожидая покупателей. «Чоловіки» покупающие расхаживают между возами, высматривая скот и шагая через ноги продавцов, разбросанные на земле. У каждого покупателя в руке кнут, и, подходя к волам, покупатель считает нужным вытянуть смиренную скотину по боку кнутом. Волы медленно поднимаются на ноги, если они лежали, и тяжело двигаются от удара, если стояли на ногах.
– Скільки за цю пару просите? – спрашивает покупатель пространство…
Из-под воза раздается неторопливый ответ:
– Девяносто рублів…
– И то гроши! – говорит покупатель и отходит или спрашивает:
– А чого ж бы вам, дядько, цілу сотнягу не просить?
– Та вже мені більш того, скільки треба, – не треба грошив. А коли вы вже такій добрый, то давайте и усю сотню – я візьму…
– Спасибо вам… А скільки ж бы ділом узяли?
– Та вже так, щоб не довго балакать, візьму я з вас… девяносто рублів…
