Сочувствуя художнику, попавшему в беду из-за ее покойной сестры, госпожа Юхи семь ночей кряду без устали молила богов, чтобы они даровали ей возможность увидеться с государем и замолвить словечко за Мокугэна. О том, чтобы склонить к себе сердце государя, она и не помышляла.
Как видно, боги услышали ее молитву, и приснился ей сон, будто она вошла в государеву опочивальню и разделила с ним ложе, после чего выбросила свой гребень[40].
Государь же, проснувшись на следующее утро, увидел подле себя на ложе алые одежды, как будто только что сброшенные спавшей в них женщиной.
Немало подивившись этому и расспросив придворных дам, государь узнал, что одежды эти принадлежат госпоже Юхи. Он тут же призвал ее к себе, и женщина уговорила его освободить безвинного художника. Император сжалился над Мокугэном и приказал снять с него оковы, как того и добивалась чистая сердцем госпожа Юхи. Отвечая на вопрос о злополучном пятнышке на груди у статуи, художник объяснил, каким образом оно там появилось. Государь пришел в изумление и устыдился своего неправедного гнева.
С тех пор он всей душой привязался к госпоже Юхи, приблизил ее к себе и перестал тосковать по умершей Акацуки-но Сёнагон. Поскольку действиями госпожи Юхи руководило искреннее чувство, само Небо явило ей истину и имя ее надолго осталось в памяти людей.
Нечто подобное случилось в Китае во времена династии Тан. Когда художник по имени У Даосюань[41] рисовал портрет одной придворной дамы, с кисти его капнула тушь как раз на то место, где у женщины была родинка. Его постигла та же участь, что и Мокугэна.
С давних пор в свете ходит немало историй про жен, покинувших своих мужей, или, напротив, покинутых своими мужьями.
Одна такая история случилась во времена, когда подновляли старый замок в провинции Харима. Работами руководил опытный градоначальник, знавший толк в строительстве. Он самолично распределил плотников, штукатуров, кровельщиков и прочий работный люд по участкам и назначил старших над ними. Леса вокруг замка возводить не потребовалось, и дело продвигалось быстро. «При умелом подходе работа спорится», – говорили окрестные жители.
Между тем замок был обнесен высокой крепостной стеной – одно лишь каменное ее основание достигало нескольких дзё в высоту. Из-за ветров и дождей стена изрядно обветшала, особенно с северной стороны, и в нескольких местах отвалилась штукатурка. Чтобы все это исправить, нужно было подняться наверх, но как это сделать? И вот придумали: смастерили овальную корзину и приладили к ней четыре толстые веревки. При помощи этих веревок корзину можно было свободно передвигать по стене и доставлять штукатура на нужную высоту. Все вокруг восхищались этим умным устройством, но те, кому предстояло испытать его работу на себе, понимали, что находятся на волосок от смерти. При одном виде корзины даже у самых храбрых из них тряслись поджилки и душа уходила в пятки.
Больше всех робел молоденький штукатур из селения Такасаго. Сев в корзину, он едва не лишился чувств, а как стали его поднимать, бедняга задрожал всем телом и обеими руками вцепился в веревки. Понял он, что живым отсюда не выберется. Тотчас лоб его избороздили глубокие морщины, а волосы из черных стали белыми как снег. Не прошло и часа, как он превратился в дряхлого старика. Говорят, нечто подобное случилось с одним знаменитым китайским каллиграфом[42], которому было велено выполнить какую-то надпись под сводами дворца.
После пережитого потрясения штукатур так и не смог прийти в себя, и его отправили назад в Такасаго. Оказавшись дома, он, как безумный, озирался по сторонам, не узнавая родных. Да и домочадцы вряд ли его признали бы, не будь на нем знакомого синего кимоно с семейным гербом. Увидев его, жена не только не посочувствовала несчастному, но сразу потеряла к нему всякий интерес. А отец штукатура, пришедший его проведать, рядом с ним гляделся таким молодцом, что его было впору принять за сына. Спустя какое-то время жене наскучило жить с больным мужем, и она сбежала из дома, презрев все свои обязанности.
Впрочем, таков уж у женщин нрав. Покуда муж преуспевает, жена всячески старается ему угодить, ублажает свекровь, молится о благополучии семьи. В хозяйстве она рачительна и о наружности своей печется, давая всем вокруг повод для похвал. Слуг не обижает, но спрашивает с них строго. Встает ни свет ни заря, чтобы успеть причесаться, пока все в доме еще спят. Ополаскиваясь на ночь, не ищет местечка потемнее, – зачем внушать мужу лишние подозрения? Когда жена ведет себя таким образом, в доме царят мир и порядок.
