Или, скажем, несколько лет назад не уродились апельсины дай-дай[55], и их продавали по четыре, а то и по пять бу[56] за штуку, поэтому беднота покупала вместо них плоды померанца. Но они хотя бы по форме и по цвету не особо отличаются от апельсинов. А заменить лангуста простой креветкой – все равно что надеть платье с чужого плеча. Тем не менее многие на это идут – как говорится, по одежке протягивай ножки.
Другое дело – люди богатые, живущие на виду. Кажется, даже ветер обрушивается на их дома с особой силой. Чтобы защититься от дождя, здесь простыми циновками не обойтись, поэтому стены обшивают досками, пропитанными вязкой смолой, и это не назовешь излишней роскошью. Нет для человека большей радости, чем жить вольготно, не отказывая себе ни в еде, ни в одежде. Но ради этого надо постараться да попотеть. Чем бы ни занималась семья из поколения в поколение, если молодой хозяин меняет заведенные отцом порядки, его вряд ли ждет успех. Как ни сметлива нынешняя молодежь, а сплошь да рядом чего-то недодумывает, допускает обидные просчеты. Негоже не прислушиваться к советам старших!
Под Новый год Осака напоминает ярмарку, где можно купить все, что душе угодно. Хотя последние шестьдесят лет отовсюду слышны жалобы, – дескать, торговля идет вяло, – товары в лавках не залеживаются. Взять хотя бы ступку. Казалось бы, купил ее раз – на весь век хватит, да еще и к внукам твоим перейдет, а между тем их делают и продают из года в год, изо дня в день, – того и гляди, весь горный камень переведется. Что же говорить о всяких мелочах: бумажных шлемах для праздника мальчиков, всевозможных украшениях для встречи Нового года? А грошовые веера, которыми храмы одаривают прихожан, – ведь их убирают с глаз долой, даже не раскрыв коробки. Пустая трата денег, но люди словно не замечают этого. По пышности и великолепию Осака почти не уступает Эдо, здесь тоже люди живут на широкую ногу.
Раз уж без лангуста не украсить горку Хорай, каждый стремится его купить, пусть даже по баснословной цене. Поэтому в предновогодние дни во всех рыбных лавках лангусты идут нарасхват, и достать их не легче, чем какую-нибудь заморскую диковину. Ну, а в самый последний день года даже усов от них уже не сыщешь. Повсюду только и слышно: «Лангуста не найдется?» А ведь это то же самое, что по весне отправиться на поиски алых листьев клена!
В лавке рыботорговца Эра на улице Бинго-мати остался один-единственный лангуст. Торги начинаются с одного моммэ и пяти бу, но даже когда объявляются охотники купить его за четыре моммэ и восемь бу, продавец не желает уступить: нынче этот товар идет на вес золота. Слуга не смеет потратить такие деньги без разрешения и со всех ног мчится домой. Узнав, какую цену заломил торговец, хозяин хмурится.
– Я привык ничего не покупать втридорога, – говорит он. – Плачу всегда наличными и приобретаю все в положенный срок, когда цены самые низкие: дрова – в шестом месяце, хлопок – в восьмом, рис – до того, как начинают гнать сакэ, беленое полотно – после праздника Бон. Один только раз, когда отец умер, я поневоле переплатил бондарю за гроб[57] и до сих пор жалею об этом. Кто сказал, что к Новому году непременно нужен лангуст? Подождем, когда они будут в избытке и пойдут по три медяка за штуку. Тогда купим сразу двух и наверстаем упущенное. Я ничуть не обижусь, если в этот раз Тоситокудзин[58] не почтит нас своим посещением, – уж больно он привередлив! Неужто я стану выкладывать за лангуста такие деньжищи? Да будь он даже в десять раз дешевле, все равно это неслыханная цена!
Но хозяйка с сыном принимаются ему возражать:
– Что подумают о нас люди? Ведь нынче к нам в дом впервые пожалует зять с новогодними поздравлениями. Как можно поставить горку Хорай без лангуста? Ступай, купи его, сколько бы он ни стоил! – приказывают они слуге.
Тот снова отправляется в рыбную лавку, но лангуста уже успел перекупить приказчик оптовика с улицы Имабаси. Торговец запросил с него пять моммэ и восемь бу.
– Лангуст нужен к празднику, так чего ж мелочиться! – воскликнул приказчик, отсчитал названную сумму и сверх того еще двадцать медяков, схватил покупку и был таков.
Долго еще бродит слуга, в каждую рыбную лавку заглядывает, да все без толку. Обойдя несколько кварталов, он лишний раз убеждается в том, как велик город Осака.
Вернувшись домой, слуга рассказывает обо всем хозяевам. Хозяйка раздосадована, а хозяин усмехается:
– Ох, не стал бы я доверять этому оптовику! Видно, вскорости грозит ему разорение. А беднягу, который ссудил его деньгами, по ночам наверняка мучают кошмары. Ну, раз уж вы твердите, что поставить горку Хорай без лангуста нельзя, есть у меня одна придумка, да такая, что нашего лангуста не придется после праздника выкидывать.
Он делает заказ ремесленнику, и тот из алого шелка и картона мастерит превосходного лангуста. Обходится это удовольствие в два моммэ и пять бу.
