Бравый солдат Швейк перед войной.
Швейк шел на военную службу в веселом настроении. Ему хотелось просто поразвлечься, а получилось так, что он нагнал страх на весь гарнизон города Триента с его начальником во главе.
Швейк всегда улыбался, был любезен в обращении, и, очевидно, поэтому его все время сажали в тюрьму. Выйдя из заключения, он с улыбкой отвечал на все вопросы и совершенно спокойно опять давал себя запереть, в душе довольный тем, что его боятся все офицеры триентского гарнизона. Не грубостью, а, наоборот, учтивыми манерами и приветливыми, дружелюбными улыбками — вот чем он приводил их в отчаяние. При появлении инспектора Швейк, сидя на койке и улыбаясь во весь рот, вежливо приветствовал его словами:
— Слава Иисусу Христу, осмелюсь доложить.
Эта искренняя, добродушная улыбка заставляла офицера Валька скрежетать зубами. Он охотно поправил бы на голове у Швейка фуражку, чтобы та сидела согласно уставу, но теплый, задушевный взор Швейка мешал ему что-либо предпринять.
Как-то раз в казарму вошел майор Теллер. Окинув суровым взглядом вытянувшихся возле своих коек солдат, Вальк скомандовал:
— Швейк, подайте сюда винтовку!
Швейк добросовестно выполнил команду, только вместо винтовки принес ранец.
С ненавистью глядя на славную наивную физиономию Швейка, майор Теллер спросил:
— Ви не знайт, что такое винтовк?
— Так точно, не могу знать, — был ответ.
Швейка повели в канцелярию. Принесли винтовку, сунули ему под нос.
— Что это такое? Как называется?
— Не могу знать.
— Это винтовка.
— Не могу знать.
Его отправили в тюрьму, и вдобавок тюремщик счел своим долгом обозвать его ослом. Но солдаты ушли на тяжелые ученья в горы, а Швейк преспокойно остался сидеть за решеткой с улыбкой на устах. Не зная, как с ним быть, его назначили в столовую для вольноопределяющихся — прислуживать за обедом и ужином. Он накрывал на стол, разносил кушанья, пиво, вино, потом скромно садился у двери и курил, время от времени объявляя:
— Осмелюсь доложить, господа: господин офицер Вальк — хороший человек, очень хороший!
При этом он улыбался, выпуская в воздух клубы дыма.
В столовую зашла инспекционная комиссия, и какой-то новый офицер имел неосторожность спросить скромно стоящего у двери Швейка, какой он роты.
— Не могу знать.
— Тысячу чертей! Какой здесь полк?
— Не могу знать.
— Как называется город, в котором расположен здешний гарнизон?
— Не могу знать.
— Ты что, с неба свалился?
— Никак нет, — ответил Швейк с милой улыбкой, глядя на офицера наивным, доверчивым взглядом. — Я родился, потом ходил в школу. Потом выучился столярному ремеслу. Потом привели меня в одну корчму и заставили раздеться догола. Через несколько месяцев пришла за мной полиция, и меня отвели в казармы. Там меня осмотрели и говорят: «Вы, дескать, не явились вовремя на призыв, три недели просрочили. Мы вас арестуем». «За что? — спрашиваю. — Я ведь и не собирался идти в армию и даже не знаю, что такое солдат...» Все-таки арестовали меня, на поезд посадили и привезли в одно место, откуда мы сюда пришли. Я никого не спрашивал, какой полк, какая рота, какой город, чтобы ненароком не обидеть кого. На ученье меня сразу арестовали из-за того, что я в строю закурил, — что тут такого, не знаю. Потом арестовали, когда я насчет потери штыка заявил. Потом я на полигоне чуть не застрелил господина полковника... Теперь вот господам вольноопределяющимся прислуживаю.
Бравый солдат Швейк проговорил все это, глядя на офицера таким ясным, детским взглядом, что тот не знал, сердиться или смеяться.
Наступил сочельник. Вольно определяющиеся устроили в столовой елку, и после ужина полковник произнес трогательную речь на тему о том, что вот родился Христос и радуется при виде хороших солдат, а хороший солдат должен сам на себя радоваться...
Вдруг торжественное выступление было прервано возгласом:
— Это как есть! Так точно!
Возглас вылетел из уст бравого солдата Швейка, который стоял, никем не замеченный, среди вольноопределяющихся, весь сияя.
— Sie, Einja'hriger1! — взревел полковник. — Кто это крикнул?
Швейк с улыбающейся физиономией выступил из рядов.
— Так что, господин полковник, я прислуживаю господам вольноопределяющимся и больно мне понравилось, что вы сказать изволили. Сразу видать — от чистого сердца!
Когда в Триенте било полночь, бравый солдат Швейк уже больше часу сидел в холодной.
На этот раз он просидел довольно долго, но потом ему повесили штык на пояс и направили в пулеметную часть.
Проводились большие маневры на итальянской границе, и бравый солдат Швейк выступил вместе с армией.
Перед походом он слушал объяснения кадета:
— Представьте себе, что Италия объявила нам войну и мы выступаем против итальянцев.
— Что ж, повоюем! — крикнул Швейк, за что получил неделю ареста.
