Так оказался Ломоносов в Цифирной школе, где преподавал автор «Арифметики» Леонтий Магницкий. Школа эта давала только начальное образование, но арифметику Ломоносов уже знал по книге. Потому подался он отсюда в Спасские школы[4].
Основание этим школам положил Симеон Полоцкий, автор другой любимой Ломоносовым книги – «Псалтири рифмотворной». Экзаменов тогда не было, принимали всех, кроме крестьянских детей. Михайло скрыл своё происхождение, сказался сыном попа.
Дорога в науку лежала через латынь. Учёные всей Европы писали труды на этом языке. В Спасских школах латынь учили с первого класса – так что верзила Ломоносов оказался за одной партой с ребятами двенадцати-тринадцати лет. С одноклассниками он имел мало общего, зато делал необычайные успехи и за один год окончил три класса.
Здесь он стал сочинять стихи, из которых до нас дошло вот это:
Присматривался внимательно Михайло ко всему вокруг – даже мухи могли дать ему жизненный урок…
Жил Михайло в нужде: школярам выдавали всего по десять рублей в год. Если даже не покупать книги и бумагу, то прожить на три копейки в день было трудно – это означало кормиться только хлебом и квасом. Здесь наш герой и проявил характер – он учился лучше всех, несмотря на нужду и искушения…
В Москве никто не мог его поддержать, кроме земляков. Те порой ссужали его деньгами. Друзей среди однокашников он не завёл.
В этом одиночестве закалялся дух Ломоносова.
В Спасских школах были хорошие учителя, которые побывали за границей, знали языки. Но в науках о природе они не разбирались: готовили здесь священников и переводчиков. Физику учили по книгам древнегреческого философа Аристотеля, опирались на устаревшие авторитеты.
В России было всего одно место, где занимались физикой, математикой, географией и прочими науками, – Петербургская академия[5], созданная по указу Петра Первого в 1724 году. В этой академии состояла дюжина академиков и столько же помощников (адъюнктов), при ней был свой университет для обучения студентов.
В академию пригласили лучших учёных со всей Европы. Здесь работали те, кого мы теперь называем классиками науки: Леонард Эйлер, братья Николай и Даниил Бернулли и другие знаменитости. Для большинства из них родным языком был немецкий, потому в просторечии их звали «немцами».
По замыслу Петра Первого, знатные учёные должны были не только заниматься науками сами, но и обучать российских студентов. Тогда Россия смогла бы совершить научный прорыв, догнать Европу. Но университет, задуманный при академии, бездействовал. У таких гениев, как Леонард Эйлер, русских учеников почти не было. Чтобы понимать Эйлера, который считается создателем математики ХVIII века, надо было знать немецкий, латынь и владеть математикой на уровне того времени… А где взять студентов, которые могли бы понимать академиков? Власти решили усилить университет при академии лучшими учениками Спасских школ. В их число попал и Ломоносов.
В начале 1736 года дюжина новых студентов, из которых Михайло был самым старшим (ему уже исполнилось 24, в наше время в таком возрасте оканчивают университет), при была в Петербург.
Перед Ломоносовым открылись новые горизонты; он почувствовал, что попал именно туда, куда стремился. Михайло быстро выдвинулся в первые ученики.
Одной из главных задач академии было изучение российских природных богатств. Для этого в Сибирь посылали экспедиции. Нужны были специалисты по горному делу, добыче руд. В то время горная наука была уже хорошо развита в Германии, и туда власти решили направить для обучения трёх самых способных студентов.
Обещали российские власти при успехах Ломоносова в Германии назначить его по возвращении академиком, платить немалое жалованье – пятьсот рублей в год! На такие деньги можно было купить целое стадо коров.
Первым делом студенты должны были освоить основы наук, и их послали в Марбург. Здесь Ломоносов за три года сделал большие успехи и стал лучшим учеником знаменитого профессора Христиана Вольфа.
Навёрстывал он здесь отсутствие хороших манер и дворянского воспитания. Стал брать уроки танцев, рисования, французского языка, сшил одежду по моде.
Русский студент жил в доме пивовара Цильха. Он предстал перед семьёй Цильх обеспеченным, одарённым и серьёзным человеком, будущее которого виделось в радужном свете.
Студент покорил сердце юной Елизаветы Цильх. А она привлекала Ломоносова добрым и спокойным нравом.
Ломоносов так понимал чувство любви: «Любовь есть склонность духа к другому кому, чтобы из его благополучия иметь услаждение».
