— А я и не отрицаю, что когда гроб поставили в церковь, тело в нем было, — сказал Уимзи. — Я только сомневаюсь, было ли оно там, когда гроб опускали в могилу.
— Что за странное предположение! — строго сказал мистер Фробишер-Пим. — Не могли бы вы объясниться более подробно? И потом, если тело не в могиле, то где, как вам кажется, оно находится? Может быть, вы будете так любезны и скажете нам об этом?
— Пожалуйста, — охотно согласился Уимзи.
Он уселся на край стола и, покачивая ногой, стал говорить, загибая пальцы на каждом перечисляемом им пункте.
— Полагаю, эта история начинается с молодого Ролинсона. Он клерк в конторе мистера Грэхема, который составлял завещание, и, видимо, кое-что знал об условиях этого завещания. Не думаю, что в этом деле хоть как-то замешан мистер Грэхем. Судя по тому, что я о нем слышал, это не тот человек, который примет чью-либо сторону, — во всяком случае, сторону Мартина.
Я думаю, когда из Штатов поступило известие о смерти мистера Бердока, молодой Ролинсон вспомнил условия завещания и решил, что мистер Бердок, находясь за границей, будет до некоторой степени в неравном положении. Должно быть, Ролинсон привязан к вашему брату, кстати...
— Мартин всегда любил привечать ни к чему не пригодных молодых людей и проводить с ними время, — угрюмо сказал Хэвиленд.
Викарию, очевидно, показалось, что это утверждение нуждается в некотором уточнении, и он пробормотал, что у Мартина, как он слышал, всегда были хорошие отношения с деревенскими парнями.
— Это только подтверждает мою мысль, — сказал Уимзи. — Видите ли, я полагаю, молодой Ролинсон хотел дать Мартину равный шанс на законное наследство. Ему не хотелось ничего говорить о завещании — его могли и не найти, — и, возможно, он думал, что даже если оно и найдется, могут возникнуть какие-нибудь затруднения. Во всяком случае, он, по-видимому, рассудил, что самое лучшее — украсть тело и хранить его непогребенным, пока Мартин не приедет и сам во всем не разберется.
— Очень странное предположение, — сказал мистер Фробишер-Пим.
— Вполне допускаю, что это только моя фантазия, — ответил Уимзи. — Но, как бы там ни было, дело это чертовски интересное. Так вот, — продолжал он, — молодой Ролинсон понял, что в одиночку ему не справиться, и стал искать себе помощников. И остановился на мистере Мортимере.
— Мортимере?
— Я не знаю Мортимера лично, но, судя по тому, что о нем говорят, это, должно быть, бойкий малый с определенными возможностями, которые есть не у каждого. Молодой Ролинсон и Мортимер все обсудили и разработали план действий. Конечно, мистер Хэнкок, вы чрезвычайно помогли им этой вашей идеей прощания с покойным. Трудно представить, как бы иначе они смогли все провернуть.
Смущенный Хэнкок издал что-то похожее на клохтанье.
— Замысел был таков. Мортимер предоставляет свой древний экипаж, раскрашенный люминесцентной краской и затянутый черной материей. Он должен изображать карету старого Бердока. Преимущество этого плана в том, что ни у кого не появилось бы ни малейшего желания осмотреть вблизи этот выезд, даже если бы его и увидели разъезжающим вокруг церкви в неурочное время.
Между тем молодому Ролинсону необходимо было во что бы то ни стало попасть в число несущих бдение у гроба и, кроме того, найти достаточно легкомысленного компаньона, который бы согласился принять участие в игре. Он столковался со сборщиком налогов и сочинил небылицу для мистера Хэнкока, чтобы дежурить с четырех до шести утра. Вам не показалось странным, мистер Хэнкок, то рвение, с которым он согласился проделать весь путь из Херритинга?
— Я привык находить в своем приходе истинно верующих, — твердо сказал Хэнкок.
— Вполне возможно, хотя Ролинсон из другого прихода. Одним словом, план был составлен, и в ночь на среду состоялась генеральная репетиция, которая до смерти напугала вашего человека, Планкетта, сэр.
— Если бы я только на минуту подумал, что это правда... — сказал мистер Фробишер-Пим.
— В четверг в два часа ночи, — продолжал Уимзи, — заговорщики спрятались в алтаре и стали ждать, пока миссис и мисс Хэнкок займут свои места у гроба. Затем они подняли шум, чтобы привлечь их внимание. Когда же леди смело бросились вперед, чтобы выяснить, в чем дело, они выскочили и затолкали их в ризницу.
— Боже праведный! — воскликнул мистер Хэнкок.
— Это произошло, когда карета смерти в условленное время подъехала к южному входу. Я полагаю, хотя полностью и не уверен в этом, что карета объехала церковь по Черной тропе. Затем Мортимер и двое других вытащили набальзамированное тело из гроба и заполнили его мешками с опилками. Я уверен, что это опилки, потому что они валялись на полу в приделе Божьей матери. Они положили тело в экипаж, и Мортимер умчался. Карета пронеслась мимо меня в половине третьего, значит, вся операция не заняла у них много времени. Мортимер, по-видимому, действовал один, хотя, возможно, помощник у него все-таки был — чтобы присматривать за телом, пока он сам в черной маске исполнял роль кучера без головы. Впрочем, здесь полной уверенности у меня нет.
