— Да-да, это из школьной программы: сочинение на тему «О чем думал Андрей Болконский, лежа под небом Аустерлица».
— Наверное, вы недавно окончили школу, леди, я «Войны и мира» совершенно не помню.
— А вы, наверное, хотели раззадорить меня, а сказали, сами того не желая, комплимент — школу я закончила давно, просто пример хрестоматийный, в память врезался.
Разговор завязался интересный, затрагивающий близкую Васильичу тему природы и отношения человека к ней, но рыба была почищена (ну почему он не поймал сегодня больше?) и повода оставаться на островке у Васильича не было. Ну, в самом деле, не стоять же без повода и разглядывать полуголую собеседницу! Для того чтобы переложить ответственность за расставание на девушку, Васильич вдруг спросил:
— Вас ведь, наверное, подруги заждались? Или друг? — от последнего слова стало немного горько, как будто сиюминутная случайная встреча давала Васильичу право на ревность.
— Нет, вы ошибаетесь, все мои друзья далеко — в Москве.
Русалка поведала, что сбежала из столицы, чтобы «привести мысли в порядок» и отдохнуть от надоевшей рутины. Рутина, если Васильич правильно понял, заключалась в посещении музеев, концертов, по вечерам — светских раутов и презентаций.
— Такая свобода в выборе занятий объясняется несвободой руки и сердца?
— Вы опять ошибаетесь, я не замужем, никогда не была и не собираюсь, — развеселившись озадаченным видом Васильича, засмеялась ундина.
— Тогда у вас есть любящая тетя в Неваде или Оклахоме, сколотившая состояние на торговле подержанными авто с единственной целью — облагодетельствовать любимую племянницу.
— Вы не так далеко от истины! Знаете что? Вам не трудно будет отвезти меня в Нововоронцовку? Моторка должна забрать меня только через час, а после разговора с вами мне будет на острове очень одиноко.
— А ваши не хватятся?
— Нет, дядю я предупредила, что если надоест — доплыву до деревни сама.
«Так-так, — удивился Васильич, — она еще и в воде чувствует себя как рыба», — до Нововоронцовки было не меньше двух километров.
Достоинства Кати Васильич находил еще неделю, во время которой они не расставались ни днем, ни ночью.
У Васильича никогда не было такой умной собеседницы и красивой женщины.
Словом, наш герой безнадежно влюбился.
За короткое время знакомства с Катей Васильич преобразился: он стал энергичен, остроумен, решителен, пытаясь быть достойным предмета своей любви.
Он ЛЮБИЛ!
Это чувство после охлаждения отношений и развода с женой, казалось, никогда больше не потревожат Васильича. Получалось, что зарекаться нельзя не только от сумы и от тюрьмы.
И Катя, что казалось совершенно невероятным, отвечала ему взаимностью! Потому, когда время ее пребывания в Нововоронцовке подошло к концу, она напрямую предложила Васильичу поехать с ней в Москву.
— В Москву-у-у? — опешил Васильич.
— Ну да, я же в Москве живу. Жила бы в Париже — во Францию бы позвала, — попыталась скрыть тревогу за шуткой Катя.
А действительно, какого продолжения их бурного романа (простите за банальность определения) Васильич ожидал? А в том то и дело, что никакого! Он жил одним днем, сегодняшним, не пытаясь заглянуть в завтра и не волоча за собой груду с многочисленными «вчера». Он жил эту неделю не воспоминаниями и не надеждами. Он просто жил настоящим, как ни легкомысленно это для зрелого мужчины. И вот сейчас надо было выбирать. На одной чаше весов лежала его свобода, одиночество, единение с природой, на другой…
Пытаясь удержать и то и другое, Васильич пошутил:
— А если гора не может идти к Магомету? Может, Магомет пойдет к горе? Оставайся!
— Нет.
Спрашивать «почему» было глупо. Слишком разными они были. На ум Васильичу пришла строчка из глупой песенки: «Дельфин и русалка, они, если честно, не пара, не пара, не пара…»
Они расстались. Конечно, пообещали друг другу созвониться, встретиться на «нейтральной территории» — где-нибудь в Питере или в Крыму, но Васильич знал: его встреча с Катей была первой и последней в жизни. Была сном. Как тот сон про русалку, с которого все началось.
Пятый год мотался Васильич между городом и селом, нигде не находя себе места. В городе до чертиков надоедали грязь, шум, суета, хамство — долго жить в нем Васильич не мог, но город давал какой-никакой приработок к пенсии, и с городскими проблемами волей-неволей приходилось мириться. По приезду в село общежитские проблемы снимались сами собой, казалось бы — живи, да радуйся! Но очень скоро наш герой начинал мучиться одиночеством.
Это он поначалу считал, что образованному увлеченному человеку достаточно книг и рыбалки, чтобы наслаждаться душевным комфортом. На поверку оказалось, что все не так просто — ему, может, и в куда меньшей мере, чем многим, но все же требовалось человеческое общение. Пробовал сходиться с местными — добром такие знакомства не заканчивались: новые друзья то тырили вещи, а то доставали пьяными визитами.
