Короткие разговоры с продавщицей в магазине и «здрасти-досвидание» с соседями, понятное дело, потребности в общении не снимали. Приезжать в село с друзьями нравилось Васильичу все меньше и меньше: многие из них самостоятельностью не отличались, и хозяину во время таких визитов приходилось самому носить бесконечную воду, готовить еду и мыть посуду.
Если бы поселиться в село насовсем, то визиты городских друзей, с их новостями и пьянками были бы куда более желанными, но поселиться насовсем в селе Васильич боялся: не нагрянула бы в заднепровской глуши тоска смертная, от которой только два спасения — вино, да веревка.
Переехать в село насовсем мешал Васильичу и еще один вопрос — женский. Кого любить в такой глуши?
Большинству его соседок уже лет двадцать как за тридцать было, а более молодые особи женского пола находились в законном или гражданском браке с местными же мужиками.
Можно было попробовать привезти молодуху с небарскими замашками из города, но такого рода грустный опыт у Васильича уже имелся — ничего хорошего из этой затеи не вышло, одно недоразумение.
Тем летом у Васильича имелась более-менее постоянная пассия, но даже думать о том, чтобы пригласить эту рафинированную особу на ПМЖ в глушь было смешно, так что его сельское житье-бытье носило исключительно холостяцкий характер.
Один раз за пять лет случился у него дивный роман с одной умопомрачительной красоты дачницей, горько-сладкие (вспомните грейпфрут) воспоминания о которой до сих пор нежданно-негаданно приходили к нему, но специально Васильич связей с дачницами не искал. Но однажды…
В этот августовский жаркий день рыба ловилась на удивление хорошо. С утра Васильич решил не связываться с мотором и отправился рыбачить на веслах. По дороге на коренной Днепр (Каховское водохранилище), словно тянул его кто, заглянул в небольшую затоку — непроточный, густо поросший, заливчик. Прямо в лопухах били щуки, гоняя разновозрастную рыбью мелочевку.
Быстро собрав спиннинг, Васильич прицепил колебалку-незацепляйку, способную выманить щуку из самых зарослей. Уже на третьем забросе (в третий раз закинул он невод…) блесну схватил килограммовый щуренок и уже через минуту был без церемоний поднят в лодку.
Еще через несколько забросов добычей стала уже щука посолидней — килограмма на два с половиной, которую удачливый рыбак принял уже в подсаку.
Для еды рыбы уже вполне хватало, но не в силах бороться с рыбацким азартом, Васильич выловил еще двух хищниц, чуть крупнее первой.
Через полчаса все было закончено: щука перестала охотиться и ловиться, а у Васильича исчезла как необходимость, так и потребность ехать ловить рыбу на водохранилище. «Вот и не знаешь, что лучше, — думал рыбак, — весь день прокататься на лодке из-за единого хвоста или обрыбиться под завязку за полчаса рыбалки и лишить себя повода подышать свежим воздухом».
«Реализацию» лишней рыбы Васильич решил начать в магазине: занес одну щуку знакомой продавщице Вале, торгующей кроме всего прочего вином в разлив и не раз составлявшей ему компанию в принятии ста граммов «с устатку» после рыбалки. Пока Васильич выбирал и отдавал рыбину, в магазин зашла средних лет женщина, простое открытое лицо которой сразу понравилось рыбаку.
— А мне рыбы не продадите? — поздоровавшись, спросила женщина.
— А кто сказал, что я ее продаю? — похвастал своей щедростью Васильич, — я ее отдаю безвозмездно. То есть, даром.
— Просто так? Без денег? — в голосе посетительницы чувствовалось ожидание подвоха.
Смотреть на ее неподдельное удивление было Васильичу приятно. Было совершенно естественным отдать одну из пойманных щук этой миловидной женщине, что Васильич без промедления и сделал. После минуты отнекиваний, подарок был принят.
Придя домой, Васильич занялся обычными делами и думать забыл про случайную знакомую из магазина, но через какой-то час она напомнила о себе сама. В качестве ответного подарка Елена Семеновна принесла рыбаку кулек крупных персиков.
— Не люблю быть должна, — просто промолвила она, попила чаю и осталась на ночь.
Любое такого рода романтическое приключение вносит живинку в самую грустную жизнь, вот и Васильич испытал после этой случайной связи необыкновенный подъем: не ходил — летал, да еще что-то своим скрипучим голосом петь пытался. И все гадал: придет его пассия на следующий вечер, как обещала, или нет.
Пассия пришла. И закрутилась любовь-морковь — три следующих дня пролетели как один миг!
С большим сожалением Васильич попрощался со своей лаурой, поскольку необходимо было уладить кой-какие городские дела. Елена Семеновна, по профессии учительница, оставалась в селе до конца лета, и это обстоятельство обещало еще немало романтических встреч в бревенчатых стенах Васильевичева жилища.
По приезду в город рыбак дал себе слово городской любовнице не звонить — беречь силы для новой знакомой, но, раб своих желаний, в первый же вечер пригласил в дом жившую неподалеку Юлю.
