Я тебе звонил вчера вечером, — рассеянно сказал инспектор Хутиэли, просматривая материалы допроса, только что распечатанные на принтере, — твоя мать сказала, что ты отправился с Наташей на пикник. Хорошо погуляли?
— Хорошо, — кивнул сержант Беркович. — Пешком отправились вдоль побережья на юг. Останавливались, купались, отдыхали и шли дальше.
— И ни разу не поссорились? — удивился инспектор. Ему казалось, что Борис и Наташа ссорятся всегда, едва им удается остаться наедине. Наташа считала, что Борис уделяет ей мало внимания, и это сейчас, когда он всего лишь ухаживает, а что будет, если она, как он уже не раз предлагал, выйдет за него замуж? Да он забудет о ней после первой же брачной ночи. Преступники для Бориса важнее личной жизни!
Сам Беркович придерживался, конечно, противоположного мнения, но как он мог доказать любимой девушке свою правоту, если работа действительно отнимала у него вечера, а бывало — и ночи?
— Поссорились, конечно, — вздохнул Беркович. — На ашдодском пляже я полез разнимать драку, а Наташа решила, что в неслужебное время я мог бы остаться зрителем.
— Помирились? — поинтересовался Хутиэли. По его наблюдениям, ссоры между сержантом и его вечной невестой никогда не продолжались больше двух часов. Правда, мирные промежутки были, кажется, еще короче.
— Помирились, конечно, — хмыкнул Беркович. — Похоже, что мы все-таки поженимся. Во всяком случае, когда я проводил Наташу домой, то предложил выйти за меня замуж, и она сказала: «Хорошо, я подумаю».
— Большое достижение, — согласился инспектор. — Последние пятнадцать раз Наташа, насколько я помню, говорила: «Нет, Борис, ты еще не созрел для такого шага».
Разговор был прерван телефонным звонком. Инспектор, поднял трубку послушал и поднялся, продолжая одной рукой держать у уха телефонную трубку, а второй делая Берковичу странные знаки. Сержант, знавший своего шефа как свои пять пальцев, сунул за пояс пистолет и направился к двери.
Хутиэли догнал Берковича в коридоре.
— Поедем на пляж, — сказал он. — Дикий пляж к северу от Рамат-Авива. Убийство.
Лифт за несколько секунд спустил Хутиэли с Берковичем в холл, на улице уже ожидала машина с сидевшим за рулем водителем, молчаливым Йони Бен-Натаном.
— Убит Арик Михельсон, актер театра «Габима», — сказал инспектор, когда машина помчалась на север, распугивая встречных водителей звуками сирены.
— Я такого не знаю, но я ведь почти не хожу в театр.
— Я тоже о нем не слышал, — покачал головой Беркович. — Правда, я тоже был в «Габиме» всего два раза, мы с Наташей обычно ходим в «Гешер». Он молодой, этот Михельсон?
— Тридцать лет.
— Что произошло?
— Судя по докладу патрульного Авнери, три актера «Габимы» — Арик Михельсон, Габи Зайдель и Соня Аккерман — решили устроить пикник…
— Утром в воскресенье? — недоверчиво спросил Беркович.
— А когда еще? По вечерам у них спектакли. Михельсон, говорят, большой спец по шашлыкам. Он отправился на место пикника заранее, чтобы разжечь костер и приготовить угли.
— Так их же можно купить в магазине, — продолжал удивляться Беркович.
— Такой молодой, и уже никакой романтики, — прокомментировал Хутиэли. — Они хотели сделать все своими руками. Итак, Михельсон отравился на пляж. Соня Аккерман подъехала на машине в девять сорок, опоздав всего на десять минут. Практически одновременно с ней приехал и Зайдель. Они поздоровались друг с другом и пошли к пляжу. Место, где они собирались отдыхать, с дороги не видно, там небольшая роща… Короче говоря, подойдя ближе, они увидели, что Михельсон лежит возле уже погасшего костра. Он был убит ударом тупого предмета по затылку. У обоих были сотовые телефоны, так что один позвонил в полицию, другая вызвала скорую…
— Следы?
— Сейчас увидим. Надеюсь, что они оказались достаточно умны и ничего не затоптали.
Машина остановилась у небольшой апельсиновой рощи, в пятидесяти метрах от заправочной станции.
— Могу себе представить, — пробормотал Хутиэли, — сколько тут народа околачивается. Кто угодно мог ударить Михельсона и смыться…
— Мог, — согласился Беркович, — но зачем? Оставив Бен-Натана в машине читать «Едиот ахронот», инспектор с сержантом миновали рощу и увидели группу полицейских, в отдалении стояла машина скорой помощи. Тело убитого лежало там же, где его обнаружили Соня с Габи. Патологоанатом Кац заканчивал изучать труп.
— Убит ударом по затылочной части, — сказал он инспектору, поднимаясь с колен. — Эй, ребята, можете уносить…
— Сильный удар? — спросил Хутиэли.
— Достаточно сильный, но не геркулесов.
— Почему он не развел костер на песке? — буркнул инспектор. — Тогда хотя бы был шанс найти следы…
Действительно, Михельсон устроил костер на асфальтовой дорожке, которая огибала апельсиновую рощу и выходила к шоссе. Конечно, здесь было удобнее, рядом находились несколько скамеек, не мог же на самом деле Михельсон знать, что его убьют, иначе он бы, конечно, подумал о сохранности следов.
