Павел Далецкий — автор ряда книг, из которых такие, как «Концессия», «Тахама», «На сопках Маньчжурии», «На краю ночи», широко известны и советскому и зарубежному читателю.Как романист Павел Далецкий любит точный материал, поэтому и в новой своей работе он обратился тоже к точному материалу.«Рассказы о старшем лесничем» — подлинный жизненный материал. Они заинтересуют читателя остротой столкновений честного, преданного своему делу человека с любителями поживиться народным добром, и с карьеристами, примазавшимися к лесному хозяйству, и с людьми, плохо понимающими свои обязанности. Много препятствий встречается на пути такого разумного хозяина. Воля, характер, находчивость помогают ему. Рассказы принесут читателю несомненную пользу и потому, что познакомят его с современным положением дела в наших лесах, а ведь нет ни одного человека, который был бы равнодушен к лесу.
С древнейших времен этот край был лесным. Растут здесь леса по холмам и песчаным взгорьям, по болотам и вдоль берегов глубоких нешироких рек. Через болота на сотни километров тянутся гривки. От Карташевки через Сиверскую ведут они на Новгород и Псков. Еще на заре Руси хаживали по ним купеческие караваны. Частенько подстерегали их на этих гривках лихие люди, а податься купцам некуда: справа болото, слева болото… Принимали бой. Иногда костьми ложились, иногда отбивались. До наших дней носят такие тропы название разбойничьих. Леса тогда были непроходимы…
В сущности, такими они остались и до наших дней. Разве только в площади поубавились. Но тяжелые раны нанесла им война. Первыми пострадали Сиверские леса.
На десятый день войны отступала от Луги механизированная группа наших войск. Много в те дни было неожиданностей и неувязок; например, на картах значилась через Сиверские леса шоссейная дорога.
Проселки подвели передовую часть к стене леса. Никаких признаков шоссе! Даже проселок, как это часто бывает в лесах, точно растаял.
Полковник вышел из машины. Лес! Великаны по тридцать — сорок метров в высоту. Любоваться бы, но не время сейчас любоваться природой.
— Где дорога? — спросил он у лесника.
— Дорогие товарищи, нет здесь дороги.
Полковник верил карте и не поверил леснику.
— Ну, брат, извини… ты нас за нос водишь… вот же она на карте яснее ясного.
— Если соврал, расстреляйте. Здесь не то что шоссейной, гужевой никогда не бывало.
Не поверили, искали. Лесник оказался прав: дороги не было. Лесная непроходимая чаща.
Что делать? Не возвращаться же! Пошли напролом со всей техникой, танками, самоходками… Вгрызлась техника в лесную чащу и остановилась.
Немцы, зная, что в лесу наши войска, бомбили его с воздуха, громили артиллерией. Бесчисленные раны нанесли они Сиверскому лесу. Еще и сейчас эти места нельзя считать очищенными от мин и снарядов. В прошлом году лесник, обмеряя дерево, встал на холмик, а земля под ним вдруг поползла, холмик оказался складом снарядов. И долго всю деловую древесину брали из поваленных и разбитых деревьев. Да и теперь при распиловке бревна́ вдруг полетят у пилы зубья; это наткнулась пила на осколок снаряда.
В первый год войны немцы верили в победу и в свою власть над захваченной русской землей.
Геринг издал приказ: к лесам Сиверской, Карташевки, Дружной Горки и Дивенской не прикасаться. Они должны были стать украшением гитлеровской империи.
Но когда гитлеровцы поняли, что на русской земле им не усидеть, тот же Геринг приказал уничтожить все. И пошли гулять топор да пила.
В 1944 году работники Сиверского лесхоза вернулись на свои места. После порубок оказались заболоченными огромные пространства. Чтобы восстановить лес, нужно было прежде всего осушить почву. Нужна была мелиорация.
Анатолий Анатольевич Книзе, старший лесничий лесхоза, — седой, в форменной фуражке, в очках.
Много лесных путей и дорог прошел он в своей жизни. Был плановиком, изыскателем, работником леспромхоза, преподавал организацию лесного хозяйства в Институте народов Севера. Прошел, как говорится, все пути лесного ве́дения.
В резиновых сапогах, в куртке, с палкой в руке, Анатолий Анатольевич уходил в леса утром и возвращался ночью.
Как проводить осушение в лесу? Опыта подобной работы не было. Была сельскохозяйственная мелиорация, мелиорация открытых мест. А тут заболоченные леса, торфяные болота…
Известно, что заболоченность бывает двух родов: от подъема уровня грунтовых вод и от задержки поверхностного стока, когда захламлена территория.
В первом случае надо уметь перехватить грунтовые потоки, во втором — найти старые пути стока… Ведь когда-то поверхностные воды сбегали легко!
Какой же путь избрать для исследования? Аэрофотосъемку? Да, конечно, могучая вещь — аэрофотосъемка. А нельзя ли поискать чего-нибудь полезного и в народном опыте? Ведь русский народ издавна имеет дело с лесами.
Анатолий Анатольевич вспомнил: по Вятским лесам во времена его детства хаживали изыскатели. В руках они несли бураки из бересты, не до краев наполненные водой. И держал такой изыскатель свой бурак параллельно наклону руки и делал в соответствующих местах на берегу отметки.
Старший лесничий созвал подчиненных. Посовещались. Решили попробовать… впрочем, с бураками едва ли… нет сноровки… а просто так, внимательно, шаг за шагом.
Весной лесники отправились по всем тропам и тропинкам. Шли, посматривая, где после таяния снега вода стоит, а где журчит. И там, где вода бежит, лесник ставил вешку со щепкой, указывая направление весеннего стока.
Вешки проверяли позднее.
И если здесь находили травы-влаголюбы, если появлялся кукушкин лен и сфагны, если сосна была позакомелистее да помельче, значит, здесь в почве влага задерживалась и надо было дать ей выход.
Весну и часть лета заняла исследовательская работа.
