— Финансовой. Частично за счет пожарных дорог, частично за счет мелиорации, ну и вложили сюда некоторую долю наших хозяйственных доходов.
— Нечего сказать, герои. И во сколько вам обошлась такая дорога?
— Вы, насколько мне известно, специалист, вы и оцените.
— Оцениваю: не меньше чем в двести тысяч километр.
— Оценили правильно, а обошелся нам километр в пятнадцать тысяч.
Замминистра несколько секунд молчал. Два человека стояли на твердом профиле лесной дороги и смотрели друг на друга. И опять Анатолий Анатольевич не улыбался, хотя улыбались его глаза, а замминистра смотрел с явным недоверием.
— Каким образом в пятнадцать тысяч?
— И даже кое-где в двенадцать. Изменили технологию строительства. Новая технология появилась… из нашего опыта и разумения. И, как видите, мы на эту дорогу без боязни пустим и лошадку, и трактор с прицепом, и многотонную машину.
Гость молчал. С одной стороны, было явно неблагополучно: нарушена финансовая дисциплина… а с другой — дорога проведена!..
Поехали дальше. Гость продолжал молчать. И Анатолий Анатольевич молчал. Нарушив дисциплину, он чувствовал себя совершенно правым.
Подъехали к мосту. Замминистра снова вышел из машины и, прищурившись, осматривал мост. Арочный. Такой пустяковый мост на такой дороге!
— Тоже по собственному разумению и новой технологии строили?
— Так точно.
— Дороги у вас крепкие, а мост карточный.
— Выдерживает тридцать тонн.
Замминистра даже рассердился:
— Ну, знаете ли, товарищ старший лесничий, вы не с дураком разговариваете!
Книзе не обиделся:
— Могу доказать.
— Чем?
— Неподалеку работают два спаренных трактора С‑80 с канавокопателями ЛК А‑2… общий вес двадцать семь тонн. Разрешите пропустить?
— Пропускайте.
Через четверть часа замминистра наблюдал прохождение по мосту тяжелых машин.
Только легкая вибрация тронула мост.
— В общем, черт знает что такое, — сказал замминистра, — но поздравляю, честное слово! Просто здорово! А теперь скажите: почему вы строили без разрешения?
— А если б мы попросили у вас разрешения, вы нам разрешили бы? Не сказали бы: довольствуйтесь пока тем, что имеете?
Замминистра засмеялся:
— Правильно, так и сказали бы.
— И тогда мы стояли бы перед необходимостью двойного нарушения дисциплины: и финансовой, и административной. Тяжеленько было бы. А нарушить пришлось бы, потому что проводить дороги и строить мосты все равно нужно: ведь без дорог, без применения в лесу самой разнообразной техники решение партии и правительства относительно восстановления леса выполнить невозможно.
— Так, так… Ну, а раскройте все-таки секрет: какой принцип вы положили в основу вашей работы?
— А мы действовали по-мужицки… или, если хотите, по законам житейской логики. Как проверяется прочность цепи? Прочностью самого слабого звена, не так ли? С дорогами мы поступаем так: строим и тут же пускаем транспорт. Немедленно выясняется слабое место: вдруг протискиваются колеи, тут выбоины, там вмятины… Эти слабые места сейчас же и укрепляем. Дорогу мы испытываем транспортом. А то закроют строители проезд, а потом хлопот и ремонтов не оберутся. Вот так… без большой науки. Ругать будете, что без науки? Но ведь практика — та же наука, ей-богу…
И смотрел пожилой человек с морщинистым лицом, с седыми усами, но молодыми глазами на своего начальника и посмеивался, и замминистра только развел руками.
На обратном пути говорили о многом: о приросте леса, о производственных цехах в лесхозе, о механизации. Говорили, и замминистра думал: все и везде решает человеческий характер. Характер должен быть творческим и в достижении цели непреклонным. И таким характером, представлялось ему, обладает старший лесничий Сиверского лесхоза.
Первозданные леса, куда не ступала нога человека, стоят и стоят себе тысячелетиями. Бурелом, валежник, великаны, упавшие от старости, вывороченные корни, молодые и зрелые деревья, подлесок, жесткие и нежесткие травы, животные, птицы… И только нет человека, а если и есть, то он, далекий от цивилизации, на равных правах со всем остальным живущим, берет от окружающего только то, что ему нужно для поддержания существования. И медленно идет круговорот могучей лесной жизни, и куда она направлена, на какие пути дальнейшей эволюции, кто может сказать?..
Но круговорот лесной жизни, ее медлительный точный ход человек может подчинить другому ритму: он может заставить дерево расти быстрее, может оберечь его от болезней, может одни породы заменить другими. И такое вторжение не нарушит красоты и здоровья лесной жизни, наоборот, будет содействовать и тому и другому.
Дань, которую берет разумный человек с леса, если у берущего есть знание и мера, не страшна лесу. Наука должна быть основанием всех взаимоотношений человека с природой.
Еще до войны у профессора Декатова появилась мысль о химии.
Он проводил опыты на небольших делянках. После войны Игорь Васильевич Шутов, сотрудник Научно-исследовательского института лесного хозяйства, продолжал его дело.
