— Что ж, — заговорил Анатолий Анатольевич, — сделаем по-вашему. Скажем, приезжает в лесничество всеми нами уважаемый профессор Елпатьевский и командует лесничему: «Все силы на мелиорацию, это у меня сейчас важнейшая тема». На следующий день приезжает Евгений Иванович: «Все силы на рубки ухода… Это для меня сейчас важнейшая тема». Что делать? Лесничий должен повиноваться куратору, снимать работников с мелиорации и бросать на рубки ухода. Не успел он еще это проделать, мчится третий и требует все силы бросить на семенные участки. А пожелай вмешаться я, пожелай навести порядок, лесничий мне скажет: «Товарищ старший лесничий, я подчинен не вам, а профессорам-кураторам». Ведь это, многоуважаемые товарищи, будет не опытный лесхоз, а бог знает что! Опытный лесхоз! Давайте оценим эти слова с точки зрения грамматики. «Лесхоз» — существительное, к нему определение «опытный». Не может же определяющее слово быть важнее того, что оно определяет. Значит, лесхоз все-таки — основное. Пусть лаборатория, но в самом высоком и очень хозяйственном смысле… — Анатолий Анатольевич говорил спокойно, но по глазам его было видно, что он взволнован. — Лесхоз должен быть целостным хозяйством, только тогда он будет служить своему назначению.
— В самом деле, — проговорил директор института, — в лесхозе мы ставим опыты, проверяем свои положения, но лесхоз — живой организм, а не собрание разнообразных опытных делянок. — Спасибо, Федор Ильич, за поддержку!
Это сказал Книзе.
Домой он вернулся успокоенный. Прошла неделя, занятая подготовкой к очередному семинару, который должен был проводиться для ряда областей. Собирались лесничие, принимали участие в разработке тем, приехал и Жеймо. Улучив минуту, он сказал Анатолию Анатольевичу:
— А с теми карьерами накладка.
— То есть?
— Тяжелые фракции оседают на дно и вытесняют воду. Вода в карьерах вышла из берегов и потекла в озеро.
— Вот об этом как раз я и думал. Помните мои сомнения?
— Помню, что вы их не высказали.
— И это тоже верно.
— Так что же делать, Анатолий Анатольевич?
— А ваш изобретательский ум что́ подсказывает?
— Пока ровным счетом ничего.
Теперь, чем бы ни занимался Анатолий Анатольевич, он все думал об этих отходах моторного масла. В месяц сливают до двухсот тонн! Говоря языком молодежи — сила! А куда эту силу направить, как ее использовать?
Анатолий Анатольевич привез бочку отходов и поставил во дворе… Вязкое вещество… весьма вязкое… А горит?
Попробовали… Нет, не горит.
Стояла группа работников и смотрела, как пламя в тех местах, куда наливали отходы, загасало.
— …А если смешать с опилками? Опилки будут давать постоянный стимул…
Тут же приготовили брикет.
Он занялся огнем, вначале слабеньким, но уже через несколько минут пламя было жаркое и устойчивое.
— Виват! — воскликнул Жеймо. — Задача решена!
Но старший лесничий отрицательно покачал головой:
— В мировом масштабе, может быть, да! А в местном — нет. Викентий Викентьевич, сколько десятков тысяч кубометров ежегодно должна давать наша оздоровительная рубка?
— Не мало.
— А главный наш потребитель, Ленинград, перестает потреблять дрова, он перешел на уголь и газ. Куда же нам еще отопительные брикеты?
Мысль продолжала работать, и однажды, когда Анатолий Анатольевич стоял на полотне строящейся дороги и смотрел, как под колесами грузовика веером разлетался гравий… вспомнил: вязкие тяжелые отходы!.. А если как уплотнители, стабилизаторы дорог?
В Дорожный научно-исследовательский институт отправили на анализ отходы моторного масла. Обратились и на кафедру сухопутного транспорта в Лесотехническую академию.
Ответы получили положительные: можно использовать для уплотнения дорог.
— В огне не горят, — говорил Анатолий Анатольевич, — значит, и в жаркое лето дороги будут устойчивы. Викентий Викентьевич, намечайте место для котлована, куда дружногорковцы будут сбрасывать наше новое сырье.
…— А я верю, — говорил Анатолий Анатольевич, — что, несмотря на все страхи любителей природы, леса в нашей стране не иссякнут никогда. У леса огромная восстановительная сила. Правда, не везде. Нельзя трогать горных лесов… вернее, можно, но осторожно и непременно с умом.
Лет шесть назад было повальное увлечение сплошной рубкой… После электропилы и лебедок оставалась пустыня. Обычно лесозаготовитель прежде всего уничтожал прирост, который мешал кабелю, технике и вообще всему на свете у лесозаготовителя. Тонкий гумусный слой, особенно в северных областях, начисто сдирался тракторами и волочением хлыстов. После такого обращения с лесом даже аэросев не мог дать результатов, потому что семечко, если и приживалось, погибало без пищи на следующий год. Теперь лебедка, недавняя царица лесосек, с производства снята, она техника вчерашнего дня. Ее сменяет трелевочный дизельный трактор ТД‑40 и трелевочно-навалочный ТД‑60. Эта техника дает возможность производить постепенную рубку, сохраняя подлесок и гумус.
