До сих пор Сантегью не мог пожаловаться на свою профессию. Каждый завербованный им и доставленный на рудник негр приносил ему несколько сот франков дохода. Но работать становилось все труднее. Негры неохотно шли на шахты, и вожди племен, получавшие от Сантегью немалую мзду, силой заставляли своих соплеменников работать на белых. Теперь Сантегью приходилось все чаще и чаще забираться в такую глушь, куда еще не проникали другие вербовщики, так как компания требовала все больше и больше рабочих, особенно для урановых рудников в Тинковелью. Компания хорошо зарабатывала на урановой руде, поставляя ее американцам, которые делали из урана атомные бомбы.
Сантегью мало занимал вопрос о том, что собираются делать американцы со своими бомбами. Он сам не любил мешать людям добывать деньги так, как они считают это нужным, и не терпел, когда кто-нибудь совал нос в его дела. Он сердито спорил, когда слышал разговоры о запрещении атомной бомбы. Эти неприятные люди, появившиеся даже здесь, в колонии, хотели лишить его, Сантегью, работы. Они думают, что своими подписями под Стокгольмским воззванием смогут запретить атомную бомбу. Напрасная затея! Однако Сантегью все же испытывал сомнение. У него не было уверенности в завтрашнем дне. Если бомбы запретят, спрос на негров сразу упадет, и он может остаться без работы.
Впрочем, не только эти мысли занимали сейчас Сантегью. Были у него и другие заботы.
В последнее время у Сантегью появился мощный конкурент — бельгийская администрация колонии, которая, чтобы доставить компании рабочую силу, стала попросту сгонять с земли целые племена.
Сантегью был недоволен поведением колониальных властей: если они и дальше будут применять такие методы, то цена на завербованных негров совсем упадет.
Правда, пока что негры часто умирали на рудниках, и Сантегью хватало работы. Но все же ему пришлось принять кое-какие меры. Он обратил внимание на многочисленных американцев, хозяйничающих последнее время в Конго. Богатые иностранцы разъезжали по стране, скупая все, начиная от леопардовых шкур и кончая алмазными россыпями и золотыми приисками. Американцы держали себя независимо, как хозяева, не признавая ни законов, ни правил, действующих в колонии. Они охотились на вымирающих носорогов, хотя это было категорически запрещено. Они занимались контрабандным ввозом и вывозом товаров. И все это сходило им с рук. Колониальная администрация смотрела на «шалости» американских гостей сквозь пальцы, не желая обострять с ними отношения: она знала, что брюссельские власти, связанные кабальным соглашением — «планом Маршалла», зависят от Соединенных Штатов и в случае скандала всегда примут сторону американцев.
Сантегью не осуждал поведения богатых янки. Будь у него столько денег, он сумел бы не хуже их обделывать свои дела и заставил бы администрацию выполнять свои желания. На то и деньги!
Здраво оценив положение, Сантегью решил, что было бы неплохо присоединиться к одному из таких разъезжающих по стране богатых американцев в качестве проводника. Во-первых, он будет иметь бесплатный проезд; во-вторых, бесплатный коньяк и бесплатное питание. Кроме того — и это было главное, — местные власти, следуя указанию свыше, предоставляли американцам для «приложения капиталов» огромные участки земли, часто сгоняя негров с населенных мест. На это в основном и рассчитывал Сантегью: негры, согнанные с земли, становятся очень сговорчивыми и готовы отправиться работать хоть в рудники преисподней.
И когда однажды Сантегью встретил мистера Элмсли, он понял, что именно такой человек ему и нужен. Мистер Элмсли был сыном владельца завода автомобильных шин в штате Мичиган и одним из владельцев компании каучуковых плантаций в Бразилии. Он прибыл в Африку, чтобы приискать здесь удобное местечко для новой каучуковой плантации. Сантегью, отлично знавший страну, предложил Элмсли свои услуги, и они были тотчас приняты.
Сантегью имел все основания быть довольным собой: все его расчеты оправдались. Стоило ему лишь немного пораскинуть мозгами, как дела его сразу поправились, — теперь он хорошо заработает на этих батако. Так размышлял Сантегью, двигаясь по лесу в сопровождении трех солдат мсьё Беккерса.
На второй день пути они вошли в грааль у подножия Кедачумви, и то, что Сантегью увидел здесь, вселило в его сердце великую тревогу: не слишком ли поздно он пришел?
Около хижин, греясь на солнце, лежали неподвижные, словно заснувшие, люди. Сантегью хорошо знал эти широко открытые тусклые глаза, эти исхудалые тела, почти скелеты, — больных сонной болезнью.
