— Далеко, на севере… В Советском Союзе, где живет Сталин, управляют те, кто сами трудятся. Там все люди равны, какого бы цвета они ни были.
Анака долго рассказывал Касанде о Сталине, о Коммунистической партии, о жизни советского народа, о жестоких битвах в Малайе и Кении, во Вьетнаме и Египте. И Касанда, слушая его, проникся такой жгучей ненавистью к поработителям, что готов был один сразиться против всех мзунгу.
— Рабом быть никто не хочет, — говорил Анака убежденно. — Все народы хотят быть свободными, и взоры их обращены поэтому к Советскому Союзу. Они видят в нем свое будущее. Сталин показал нам, как надо перестраивать жизнь. Мы все смотрим на этого человека, внимательно прислушиваемся к его словам, учимся у него, как бороться со своими врагами — угнетателями. И мы гордимся нашим Сталиным. Он великий борец революции. Вот слушай, что написано о нем в книге. — Анака откашлялся и, с трудом подбирая слова, стал медленно переводить с французского на язык кингвана: — «…он — величайший и значительнейший из наших современников. Он ведет за собой 170 миллионов человек… Во весь рост он возвышается над Европой и Азией, над прошедшим и будущим». Вот какой наш учитель! — Анака оторвал взгляд от страницы.
Касанда взял книгу, открыл ее в том месте, где был портрет, и долго глядел на него. Касанде казалось, что глаза великого человека улыбаются именно ему, что взор Сталина полон сочувствия к нему — рабу мзунгу, которые неизвестно почему распоряжаются его судьбой, держат его за колючей проволокой и секут кнутом, если он не подчиняется. Касанда смотрел на портрет и испытывал глубокую радость. В сердце его появилась надежда на освобождение, крепла мечта о светлом будущем. Касанда знал теперь, что он не одинок, что у него, у его народа есть друг великий и добрый, могучий и справедливый, одно имя которого приводит в страх врагов Касанды, врагов всех обездоленных. Это имя, как знамя в бою, несут во всем мире бесстрашные борцы за свободу.
Касанда чувствовал, что отныне и его сердце принадлежит этому человеку, борющемуся за счастье трудового народа.
— Сталин первый среди тех, кто борется сейчас против новой войны, — сказал Анака. — Мзунгу хотят заставить нас воевать против Советского Союза.
— Пусть только мзунгу дадут мне в руки винтовку, — сказал Касанда, — я знаю, в кого стрелять!
В барак стали заходить рабочие, и беседа прекратилась: у администрации рудника было много шпионов.
На следующее утро Анака неожиданно предложил:
— Хочешь научиться читать?
— Хочу, — твердо сказал Касанда. Он даже приподнялся на своей полке. — Ты думаешь, я смогу научиться?
— Да. Только ты должен очень захотеть. И нужно иметь очень много терпения.
— Я очень хочу! Я хочу знать, что нам нужно делать, чтобы прогнать мзунгу из нашей страны. Ведь ты сказал, что в книгах об этом говорится. Я хочу сам прочитать об этом.
— Я знаю, ты выучишься — ты сильный и настойчивый. Ты должен выучиться.
И Анака принялся объяснять Касанде алфавит. Касанда оказался очень способным учеником.
Буквы Касанда выучил очень быстро. Его упорство поражало Анаку. Лишь только утренний свет проникал в прорезанное в стене прямоугольное отверстие, Касанда принимался за книгу, принесенную доктором. Он читал ее по складам почти до самой темноты. Книга была с картинками и предназначалась для детей. Касанда шептал буквы, и когда из их сочетания получалось знакомое слово, а из слов — фраза, лицо Касанды озарялось счастливой улыбкой. Он засыпал градом вопросов Анаку, и тот терпеливо объяснял ему, как произносится то или иное сочетание букв, как произносить французские слова и что они означают.
Охваченный желанием научиться читать, Касанда целыми днями не отрывался от книг. Он читал и читал, забывая иногда даже о еде, которую приносили ему товарищи. Он сам чувствовал свои успехи. Перед ним медленно приподнималась завеса в новый, неизвестный ему мир.
От напряжения пот крупными каплями выступал на лбу. После нескольких часов непрерывного чтения голова начинала болеть, становилась тяжелой. Но он читал и читал.
Так незаметно пробежало несколько недель. Анака выздоровел. В последний день, который они были вместе, Касанда неожиданно попросил:
— Дай мне тот портрет, Анака, — ведь у тебя останется книга. Я покажу портрет неграм из нашей бригады. Пусть они знают, что у нас тоже есть друзья.
И Анака отдал портрет.
На следующий день Касанда остался один. Он уже второй раз читал маленькую книжечку, стараясь понять и запомнить каждое слово. Никогда в жизни Касанде не было так трудно, как теперь. Но он хотел знать, что ему и его народу нужно сделать, чтобы изгнать мзунгу. Для такой великой цели стоило трудиться. Он был готов на любые трудности и жертвы.
Когда Касанда вновь стал работать, он не бросил ученья. Урывая минуты от обеда, вечером, при слабом электрическом свете, Касанда читал упорно и настойчиво. Жизнь его приобретала новый смысл.
Много дней прошло. Раны у Касанды зажили. Он стал задумчивым и молчаливым, и Ксири, видя в его глазах недобрые огоньки, не решался говорить ему что-либо.
