– Представляешь, купил я его у одного русского, бизнесмена. Многие ваши после того, как началась драчка между Сербией и Хорватией, от греха подальше уезжали из Загреба.
– Да, а почему? – я никогда не интересовалась политикой.
– Ну, ты даешь, темнота. Вы же сербов поддержали. У нас и до этого русских не очень жаловали, а тут, сама понимаешь, всякое могло быть… А машину как с собой потащишь? Вот я и купил ее почти задаром, благо жил с этим русским по соседству.
Необычно жарким был уже май. А в июне ртутный столбик термометра все упорнее и упорнее подбирался к отметке тридцать. Сначала всех это радовало. Заключались пари: сколько продлится
Хорошо было тем, кто мог уехать из все больше и больше накалявшегося города в горы. Но период традиционных отпусков еще не начался, поэтому по вечерам женевцы, уставшие и от работы, и от жары, штурмом брали все общепитовские заведения, в которых была терраса или хотя бы имелось несколько деревьев, под тенью которых можно было укрыться. Что уж говорить про находившиеся на берегу любой водной поверхности, от которой по вечерам чуть-чуть веяло прохладой.
Наш ресторан просто ломился от посетителей. К ночи я так выматывалась, что хотелось тут же рухнуть где-нибудь и заснуть, а не тащиться через весь город в свою комнатушку. К тому же, моя конура, гордо именовавшаяся на французский манер «студия», находилась под самой крышей. За день она настолько накалялась, что когда я заходила в нее ночью, чувствовала себя так, будто по ошибке попала в больших размеров разогретую духовку. Чтобы избежать печальной участи однажды утром проснуться в полузажаренном состоянии, я позвонила подруге и попросила ее одолжить раскладушку. Последовала реакция, которую я, честно говоря, ожидала.
– Ты что, с ума сошла? Собираешься там ночевать среди бомжей?
– Ты знаешь, мне больше нравится, как их здесь называют по-французски –
– Как ни называй, а суть от этого не меняется.
– Да успокойся, нет там никаких бомжей.
– Как нет, я на днях была с ребятами вечером на пляже, мы барбекю устраивали, там полно этих твоих
– Да знаю я, где вы тусуетесь, «на камушках». Это другой пляж. И кстати, там тоже вовсе не бомжи обретаются, а цыгане. Они из Румынии понаехали. А у нас место очень даже приличное. Хозяин ресторана за этим следит. Если кто и ночует, так это знакомые повара Бронко, народ исключительно приличный.
– Смотри, выйдут тебе боком эти ночевки, не говори потом, что не предупреждала.
Подруга еще немного поворчала, но раскладушку дала. Я стала ночевать в той самой галерее при ресторане. По крайней мере, у меня теперь было шесть часов полноценного сна. А потом мне крупно повезло: один из постоянных клиентов ресторанчика, узнав о моих проблемах, предложил ночевать на его яхте. На поверку яхта оказалась просто катером с небольшой крытой кабинкой, в которой помещались тахта и столик. Но зато этот катер стоял в маленькой бухточке, находившейся в двух шагах от ресторана.
Подруга как в воду глядела. Мои ночевки на берегу озера действительно вышли мне боком. Но совсем не тем, каким можно было ожидать. Я влюбилась в молодого парня, также подрабатывавшего в нашем ресторане на кухне. Его звали Дражен, он не так давно приехал в Женеву из Хорватии, с острова с труднопроизносимым названием Крка, погостить к родственникам, потом почему-то рассорился с ними и вот теперь подвизался на кухне. Влюбилась я, конечно, не сразу, но в первый же день обратила на него внимание. Это было естественно, так как в ресторане мы с ним оказались единственной работающей молодежью, все остальные были гораздо старше. К тому же Дражен отлично говорил по-русски. Ну и, наконец, он отличался очень привлекательной внешностью – артистически-аристократической, – как пошутила позднее моя подруга. Я же, впервые увидев его, подумала: «Если этого парня причесать и одеть в соответствующий костюм, то он – вылитый испанский гранд».