На самом деле — тут кругом фронт, за каждым островком мог прятаться враг, за каждой волной — вражеский перископ, за каждым вершком горизонта — дымки вражеских крейсеров или точки самолетов.
Враги чаще бомбили рейд, но попадали и по берегу. Никогда Сережа не прятался, и — только защелкают зенитки — он на берегу, на самой высокой скале, чтобы лучше было видно.
Порой самолет, как гривенник, блестит в небе, а вокруг него черные и белые дымки разрывов. Стоит Сережа, задрав голову, и думает:
«Эх! Дали бы мне разок выстрелить из пушки — одним бы снарядом сшиб».
Зато уж когда зенитчики попадут или наши истребители успеют накрыть налетчиков и враг повалится через крыло, дымя, как головешка, радуется мальчик больше всех и громче всех.
С горы Сережа окинет взглядом все приземистые базовые постройки, не отличимые от скал, и пройдет, как по своим владениям.
По шоссейной дороге дойдет до пирса и еще замечание сделает, что угол брезента на штабеле груза не худо было бы закрепить получше, а то ветром сорвет. По узким тропинкам, вьющимся меж камней, зайдет на инженерный склад, побывает в котельной, бане и доберется до конюшни. Если тут встретится с Архипом Ивановичем, — разговору у них хватит надолго.
Нравился Сереже клуб с просторным деревянным крылечком, обшитый новыми досками и выкрашенный Бордюжей по-боевому: отдельными пятнами, так, чтобы с воздуха больше походил на груду камней. Особенно интересно в клубе, когда механик перематывает киноленту.
Или придут на базу упряжки оленеводов. Сначала Сережа удивился, — как это летом на санях ездят? Но сразу же понял, что на колесах по тундре не проедешь, и встречал приезжих, как старых друзей.
Или попросят куда-нибудь сходить с поручением, — в каждом месте удавалось чем-то помочь.
Вот если уж совсем нечего делать, — Сережа строит укрепления впрок. Достал телефон, установил дальномер. Порой думаешь, — как только он терпит на ветру? Руки замерзнут, нос посинеет, а он ничего не замечает.
— Иди, Сережа, домой, — говорю я, а он в ответ:
— Чего я дома буду сидеть? Мама только вечером придет. Она работает.
— Голодный ведь ты.
— В Ленинграде голоднее было!
— Хочешь хлеба?
— Давай.
Голодным Сережа, конечно, не был: угощали его все, а он ни от чего не отказывался.
Подарили ему маленькую лодочку — тузик. Кажется, только ребенку плавать на ней, а холят с такими тузиками на звероловный промысел. Охотник где полынью переплывет, где лодку перетащит через льдину и так доберется до лежки морского зверя.
Свою лодку Сережа мог сам стащить в воду и катался вдоль берега. Не было вблизи такой губы и залива, где не побывал бы Сережа.
Знал он, где кайры водятся, где чайки кладут яйца, видал и тюленей. Вот почему в тихую погоду нельзя было найти Сережу на суше.
Твердо запомнил мальчик, что выплывать за остров ему нельзя: не хватит сил выгрести против течения — и унесет его в открытое море. Во время отлива Сережа тоже был осторожнее, а вот прилив — это его время. И плавать спокойнее и прибрежные камни глубоко под водою.
— Утонешь, Сережа, — говорили моряки.
— Хм…
— Смотри, тебя о берег стукнет.
— Ну и что, меня о камень, а я на камень выскочу.
Идет по рейду спокойная зыбь, а на воде качается темная точка — это он.
Растет наше население, растут укрепления, прибывают новые люди, других перемещают с места на место. Должен был и я получить новое назначение, но пока числился в переходящем взводе. Тут-то мы с Сережей встречались частенько.
— Ты кто? — спросил меня Сережа.
— Я связист. Хочешь, научу тебя разговаривать по телефону? Берешь трубку, вот так, вызываешь…
— Подумаешь! Я и рацию знаю, — обиделся Сережа.
— А вот винтовку не знаешь.
— Знаю. Я затвор разберу. Давай покажу.
— А полковника от капитана первого ранга не отличишь.
— А какой полковник — армейский или береговой?
— Флотский…
— Ну так по погонам видно… нет, в самом деле, давай винтовку почищу…
— Нет, Сережа, помощников в этом деле не полагается. Если бы увидел командир взвода, он бы мне такое замечание сделал, — долго не забыть. Вот получишь свою, — начистишься.
Попрощались мы с Сережей.
— Завтра я ухожу, — сказал я накануне своего ухода на пост службы наблюдения.
— А я знаю, куда ты идешь.
— Куда?
— Всё равно я слышал…
— А как туда дорога? — схитрил я.
— Туда дороги нет. Иди прямо от столба к столбу. Я к тебе в гости приплыву.
Ай да Сережа! Он, может быть, раньше меня узнал о моем назначении! Так и пришлось идти, как он сказал.
От столба к столбу по бесконечной тундре тянется тоненькая ниточка связи. Бесконечен и безлюден берег, да каждый вершок его охраняется и просматривается — моряки несут службу наблюдения и связи.
Военная служба переменчива. Вот получаешь назначение и идешь по незнакомому краю, — кажется, не будет тому путешествию конца.
Пока надо послужить на берегу, на корабле еще послужим. Скоро опять, может быть, удастся уйти в море… Будут же вступать в строй новые корабли, да и нашу коробку со дна поднимут. Без хорошей базы кораблям не на что опереться в своих действиях. Надо послужить на базе… В этом мое утешение.
