Когда-то давным-давно жил-был малый по имени Аладдин, который умирал от голода. Всеми правдами и неправдами он добывает волшебную лампу, которая не имеет ничего общего с вещами, выпущенными электрической компанией. Всякий раз, когда он елозит своими мизинцами у основания этой лампы и трет ее, появляется Джинн. Джинн, согласно истории, - это просто большой, заросший миньон, демон-прислужник. Этот джинн служит Аладдину и приносит ему все, что тот пожелает. Как финансовая компания с одним человеком. Аладдин переживает много приключений со своей лампой и заканчивает жизнь богатым, известным и с язвами.
- Но где ты взял эту лампу? - спрашиваю я.
Джеркфинкл говорит, что несколько лет назад купил ее у торговца редкостями в Гонконге. Я смотрю на это с новым интересом.
- Хорошо, - говорю я. - В таком случае почему бы тебе не воспользоваться этим волшебным фонарем? Почему бы не истереть пальцы до кости? Будешь богатый и знаменитый.
Джеркфинкл вздыхает.
- В том-то и загвоздка, - говорит он мне. - Лампа больше не работает.
- Не работает?
- Смотрите. - Он показывает мне края лампы. - Металл настолько истерт от трения, что невозможно оставить отпечатки пальцев или что-то еще, необходимое для появления Джинна.
- Другими словами, это просто кусок хлама.
- Иными словами да.
- Прекрати эти разговоры, - предупреждаю я его.
- Не поймите меня неправильно, - пищит Джеркфинкл. - Эта лампа очень ценна как антиквариат. Я высоко ценю ее, несмотря на отсутствие сверхъестественной силы.
- Или как светильник, - добавляю я, глядя на обломки.
- Но я хочу знать, позаботитесь ли вы о ней, пока меня не будет?
- Куда это ты собрался? - спрашиваю.
Джеркфинкл улыбается.
- Я записался во флот! - Я оглядываю его сверху донизу, потом сбоку.
- А что ты будешь делать на флоте? - спрашиваю я. - Начнем с того, что ты коротышка. Кроме того, все, на что ты способен, - это собирать старый хлам.
- Когда мы закончим с японскими городами, там будет много старого хлама, - говорит мне Джеркфинкл.
Я улыбаюсь.
- Блестящая идея, - соглашаюсь я. - Я горжусь тобой. И я буду счастлив позаботиться об этой штуке, пока тебя не будет.
- Тысяча благодарностей, - говорит Джеркфинкл, кланяясь и потирая руки. - Я знаю, что лампа будет в хороших руках.
И он ныряет за дверь, оставляя меня наедине с лампой. Я сижу и смотрю на нее. Тут у меня появляется идея. Конечно, я знаю, что эта история с Аладдином - просто глупая байка, но не повредит просто подстричь ногти. Поэтому я тру лампу. Ничего не происходит. Я делаю лампе полный массаж. По-прежнему ничего не происходит. Это очень плохо. Я сижу и мечтаю о Джинне или о чем-нибудь подобном. Я разорен и голоден, и все, что я хочу, это яркий свет и веселье. Но ярких огней я не получаю. Вместо этого я получаю темноту. Дело идет к ночи.
Я встаю, подхожу к выключателю и нажимаю на него. Затем Электрическая компания передает мне привет: они отключили электричество. Может быть, это мне ответ за то, что я бросил сборщика счетов вниз по лестнице, не открыв дверь. И вот я в темноте. Я не только одинок и голоден, но я даже не могу видеть себя.
Я больше не могу тереть лампу, потому что не вижу ее. Так что толку от этой проклятой штуке?
Меня посещает внезапная идея.
- Почему бы не подлить немного керосина в лампу?
Просто так получилось, что у меня в шкафу осталась канистра керосина для чистки одежды. Я подхожу, обнюхиваю все вокруг, нахожу канистру и выливаю ее содержимое в лампу. Я нащупываю лампу и нахожу фитиль. Я достаю спички. Лампа вспыхивает. Все выглядит немного лучше. По крайней мере, у меня достаточно света, чтобы перерезать мне горло, если приспичит. Но через пару минут я уже не так доволен. Старая лампа начинает немного дымить. Я кашляю от дыма, бросаюсь к окну, чтобы проветрить комнату. Через минуту воздух мне жизненно необходим, потому что вдруг я смотрю на облако дыма и вижу, что в нем кто-то есть. Из лампы поднимается фигура.
- Джинн! - кричу я.
И это — джинн. В дыму стоит большая личность. Он не такой большой, как дом, и не такой тяжелый, как слон. Он, кажется, не меньше фута ростом, и его руки получат лучшие порции за любым столом в пансионе. У него смуглая кожа и лицо, которое полюбила бы только мать-горилла. С его лица свисает борода, которая могла бы стать набивкой для волосяного матраса. Парень определенно крепкий, но угрюмый.
Он просто стоит, а я дрожу. Он смотрит на меня, но я не могу смотреть на него. Даже мои глаза мечутся от страха. Внезапно Джинн открывает рот. Я чувствую настоящую боль, когда вижу его клыки. Я думаю, он собирается схватить меня и банку горчицы и, возможно, немного перекусить. Но он не кусается, а говорит. По крайней мере, я думаю, что он говорит — хотя это больше похоже на комбинацию грома и рева авто.
- Чего ты желаешь, о хозяин лампы? – рычит он.
Хозяин лампы? Он имеет в виду меня! Тогда я понял. Рассказ об Аладдине – правда. Но теперь, когда края лампы изношены, сила призыва Джинна заключается в том, чтобы зажечь лампу.
