Расставание из ада полностью

– Рейдж и Мика, продемонстрируйте классу удар ногой после разворота. Рейдж, бери ракетки. Я хочу, чтобы била Мика.

Я издаю стон.

– Неужели это не может сделать кто-то другой?

Тренер смотрит на меня.

– Какое правило насчет возражений, класс? – выкрикивает он, не сводя с меня глаз.

– Никогда не возражай своему сабуму, – хором отвечают они, включая Рейджа позади меня.

Предатель.

Дело в том, что я никогда этого не делала. До сегодняшнего дня. Я не в настроении биться с Рейджем. Я только что впервые солгала ему, и ударить его сейчас будет равносильно оскорблению. Я немного опускаю голову и встаю перед другом, неохотно принимая боевую стойку.

Рейдж берет ракетки и поворачивается ко мне лицом. Наши взгляды встречаются. У него тот напряженный сосредоточенный взгляд, который всегда появляется на тренировках, но в нем читается что-то еще. Я видела это раньше, когда проснулась и обнаружила его в своей комнате, совершенно безумного. Я разворачиваюсь и выполняю выпад ногой, ударяя по ракетке с аккуратным стуком. Рейдж легко выдерживает его, и я снова принимаю боевую стойку.

– Вот чего я хочу от вас всех на этой неделе. Это было идеально выполнено в техническом смысле. Но то, что вы выполняете движения точно, не значит, что вы делаете их правильно. Мика, попробуй еще раз, только добавь больше силы.

Силы? Я чувствую, как краска смущения заливает мое лицо, и снова готовлюсь к следующему удару. На этот раз нога сильнее ударяется о кожаную ракетку, и рука Рейджа немного отдергивается назад.

– Лучше, лучше. Но, Мика, сейчас сделай это более целеустремленно.

Что это вообще значит? Я делаю глубокий вдох и снова ударяю, но, когда поворачиваюсь обратно, вижу, что тренер вновь недоволен.

– Хорошая попытка, Мика. Продолжаем.

Рейдж опускает ракетки, качая головой:

– Ты сдерживалась, Мика.

И тут вспыхивает пламя.

Прежде чем осознаю, что двигаюсь, я разворачиваюсь так быстро, что комната расплывается, а нога вытягивается, как змея. Звук, с которым нога ударяется о кожаную обивку, похож на выстрел из винтовки, и Рейдж пролетает через всю комнату, врезаясь в обитую войлоком стену и сползая на пол.

Я встаю в идеальную боевую стойку и растерянно оглядываюсь, дыхание прерывается. Я слышу, как Трэвис, ученик средней школы, говорит своему другу:

– Ты это видел? Она развернулась так быстро, что я даже не заметил!

Его друг просто кивает и смотрит на меня с открытым ртом.

Я смотрю на Рейджа, который пытается встать на ноги. Он прислоняется к обитой войлоком стене и немного шатается. Мои руки тянутся ко рту.

– Боже! – Я бегу к нему, хватаю за подмышки и помогаю подняться.

Он показывает мне ракетки. Они сломаны, кожа свисает полосками, внутренняя обивка вываливается наружу, как внутренности.

– Рейдж! Прости! Я не знаю, как так получилось. – Я мягко обхватываю его лицо руками и поворачиваю, заставляя посмотреть на себя. – Ты в порядке?

Он улыбается, и я с облегчением выдыхаю.

– Я-то в порядке, а ты?

Мы пристально смотрим друг на друга, и я замечаю, как солнце, падающее из окна в крыше, делает его голубые глаза такими, словно они освещены сзади. У него россыпь светлых веснушек на носу, а кожа под ними бледная, как жемчужина. Я вижу перед собой друга детства, но за последние несколько месяцев черты его лица стали резче, он стал крупнее, сильнее.

Я слышу голос Трэвиса позади:

– Фу. Теперь вы будете целоваться?

Я резко выпрямляюсь и понимаю, что все глазеют на нас. Я снова смотрю на Рейджа, и в выражении его лица появляется мягкость, которой я никогда раньше не видела.

О нет.

– Мика?

Я перевожу взгляд на ракетки, и внутри меня нарастает паника. Конечности немеют, пульс учащается.

Я слышу, как Рейдж зовет меня, но все звуки приглушены. Я направляюсь в другой конец зала, хватаю сумку со скамейки и вылетаю через входную дверь, снова вдохнув только тогда, когда свежий воздух касается вспотевшего лица. Я даже не надеваю ботинки. Я начинаю быстро идти по заросшей травой обочине.

Я иду на север, даже не в направлении дома, земля под босыми ногами холодная, но мне все равно. В голове беспорядочно кружат мысли. Они похожи на спутанный скоп молний. Я глубоко дышу, и разум начинает проясняться. Два вопроса возвышаются над всеми остальными. Первый: что со мной случилось? Впервые я почувствовала этот прилив сил вместе с Сэмом на ярмарке, и мне он понравился. Но брыкающаяся ярость почти вышла из-под контроля, как будто кто-то другой управлял моим телом.

Неприятно это признавать, но мне страшно. По-настоящему страшно.

Второй вопрос: что происходит с Рейджем? Когда я подумала, что причинила ему боль, у меня возникло чувство, которого я никогда раньше не испытывала. Чувство, которое я не могу объяснить. Что меня больше всего поражает, так это осознание того, что, когда я с Сэмом, я вижу только его. Но когда я с Рейджем, ничего не исчезает, но единственный человек, которого я хочу видеть, – это он.

Я знаю Рейджа почти всю свою жизнь. Наша дружба – единственная прочная вещь, на которую я могла опереться, когда все казалось шатким. Я не хочу испортить ее.

Верно?