Леонард съезжает от Шелдона и единственный из всех не понимает, что они с Шелдоном проходят через расставание.
~
– Мне холодно, я хочу установить термостат на два градуса теплее!
– Тебе не холодно. Здесь двадцать два градуса, это не холодно. Мне не холодно.
– Только потому, что теплый воздух поднимается наверх, а в тебе больше шести футов роста! Здесь, внизу, холоднее.
– Леонард, это просто нелепо!
– Даже более нелепо, чем когда ты заявляешь мне, что мне не холодно? Не могу поверить, что ты зазнался до такой степени, чтобы на полном серьезе говорить мне, как я себя чувствую.
– Я могу сказать, что тебе не холодно в двадцать два градуса тепла.
– Почему это вообще должно превращаться в проблему?! Почему ты не можешь хотя бы раз уступить, даже в самой что ни на есть малейшей…
– Ты подписал соседское соглашение!
– Только чтобы ты заткнулся! Я подписал каждую чертову бумажку, которой ты тыкал мне в лицо, просто чтобы ты заткнулся хоть на секунду, но ты каждый раз находишь что-то новое! Вот уже семь лет я вынужден терпеть этот непрерывный поток идиотских требований, одного за другим…
– Ты называешь мои требования идиотскими? Это ты настоял на том, чтобы включить все эти примитивные банальности в поправку о дружбе к нашему соседскому соглашению…
– Какого хрена нам вообще нужна поправка о дружбе?! Дружба не работает таким образом. Ты не можешь просто сочинить какой-то договор и сказать: «А вот параметры нашей дружбы!»
– Возможно, ты не можешь этого сделать, но я…
– Жить с тобой в одном доме в сто раз хуже, чем жить с моими родителями! А мои родители невыносимы!
– Основываясь на твоем текущем уровне громкости и эмоциональности, полагаю, ты неплохо вписался бы в мое семейство.
– Я и понятия не имею, как настолько приятная и любящая женщина, как твоя мать, могла вырастить такого сына – твердолобого, упертого, нечувствительного, самовлюбленного, требовательного, вредного, желчного…
– Как такая потрясающая женщина, как твоя мать, могла вырастить такого сына как ты – капризного, непослушного, нерационального, непоследовательного, унылого, раздражающего…
– Это я-то раздражающий?!
– Да.
– Шелдон Купер назвал кого-то другого раздражающим?!
– Так и есть.
– У тебя начисто отсутствуют малейшие зачатки самосознания!
– Позволь мне добавить к моему списку «склонного к гиперболизации».
– Позволь мне добавить «мудака» к своему!
Пенни стучалась в их дверь и орала:
– Заткнитесь сейчас же!
Уже в который раз.
Леонард решил переночевать у Кутраппали.
– Я хотел бы обратить твое внимание на один из пунктов нашего соседского соглашения, который прямо указывает на то, что…
– Я не всегда за двадцать четыре часа знаю, что у меня будет секс! В те редкие и счастливые моменты жизни, когда какая-нибудь женщина находит меня привлекательным, я предпочитаю следовать ее графику, а не твоему!
– Тебе тут не коммуна хиппи! Вполне разумно ожидать от тебя, что ты будешь знаком с кем-то хотя бы в течение двадцати четырех часов, прежде чем привести этого человека в нашу квартиру для половых сношений.
– А я говорю, что неразумно! Даже очень неразумно!
– Ты даже не знал толком ту женщину! Ты мог проснуться утром в ванной и недосчитаться почки, или и того хуже. Она могла оказаться конкурирующим ученым и выкрасть мой ноутбук! Или конкурирующим коллекционером комиксов! Ты поставил все наше имущество под угрозу.
– Вообще-то, она и правда что-то сказала насчет того, что ей хочется убить одно гигантское насекомое…
– А теперь ты уже намеренно пытаешься меня обидеть.
– Если бы я действительно пытался тебя обидеть, то сказал бы, что нет моей вины в том, что ты боишься прикоснуться к женским интимным местам. Если ты хочешь умереть девственником – что ж, прекрасно, но не переноси свои психованные фобии на меня.
– Боюсь? Ты и правда считаешь, что я боюсь вагин? Это смешно.
– Смешно ли? Я живу с тобой вот уже семь лет, и ты ни разу…
– Ни разу что?
Леонард решил уйти, не закончив этой мысли.
– Клянусь Богом, я убью тебя во сне!
– Леонард! То, что ты сказал, не только грубо, но также является вопиющим нарушением нашего соседского соглашения…
– Ебать я хотел соседское соглашение!
– Ты не можешь…
– Ты даже не можешь сказать этого! Ты не можешь произнести слово «ебать». Да что с тобой не так? Люди не бывают настолько зажатыми.
– Одно только то, что я не посвящаю свою жизнь неустанным поискам сексуальной разрядки, не означает, что со мной что-то не так…
– О, здесь ты прав. А вот то, что ты не займешься с женщиной сексом, даже если она зайдет в твою комнату и сама об этом попросит… Вот это уже действительно означает, что с тобой что-то капитально не в порядке!
Едва это сорвалось у него с языка, и он понял, что так не может больше продолжаться. Он не может быть таким человеком.
Выражение лица Шелдона оставалось непроницаемым. Только когда Леонард сделал попытку извиниться перед ним, он развернулся на каблуках и направился в свою комнату.
– Вот так, правильно, беги прочь, уноси ноги, Шелдон! – Почему он по-прежнему не мог заткнуться? – Позвони своей мамочке и скажи, что я снова тебя обижаю, тогда она сможет прочитать мне очередную лекцию.
Шелдон повернулся к нему и нахмурился.
– О чем ты говоришь, Леонард?
