Расставание со счастливым финалом полностью

Темной непроглядной ночью их небольшой десантный отряд напоролся на засаду и попал под прицельный огонь врага. Ноа Грант и двое его близких друзей, Майк Моретти и Джейк Ролстон, не получили серьезных ранений, но их капитан и товарищ, Тан Уорнер, буквально истекал кровью.

Они укрылись за небольшим выступом скалы, где Майк в ожидании подмоги, как мог, перевязал раны командира. Последний разговор с военной базой оборвался, но Ноа успел услышать, что за ними высылают вертолет.

Когда рядом взорвался очередной снаряд, Майк подозвал Ноа к капитану Уорнеру.

— Ноа, — превозмогая боль, просипел истекающий кровью Тан, — ты должен пообещать мне одну вещь. Я хочу, чтобы ты встретился с Камиллой и Итаном и передал им от меня подарки. — Он поморщился и приложил руку к карману. — Здесь лежит ключ. От ящика… Откроешь его… Там найдешь два свертка. Один отдашь Камилле, другой — Итану. — Он закашлялся и замолчал.

— Тан, дружище, держись! — в панике закричал Ноа. — Вертолет уже близко. Тан!

Его друг приоткрыл глаза и с силой сжал его запястье:

— Пообещай, что передашь подарок Камилле… лично.

— Хорошо. — Ноа даже думать не хотелось о том, что Тан может не выкарабкаться.

— А другой подарок… отдашь моему племяннику… именно ты… не кто‑то другой… Не давай его Камилле… Пообещай мне, что, если даже… — судорожно выдохнул он, и его лицо перекосилось от боли.

— Я клянусь, что собственноручно вручу подарок твоему племяннику, — поспешно заверил его Ноа.

Тан пристально посмотрел на него.

— Я клянусь, что лично передам его мальчику, — твердо повторил Ноа, потрясенный пронизывающим взглядом друга.

Казалось, того успокоили его заверения, и он молча кивнул и закрыл глаза.

— Да где же этот вертолет, черт бы его побрал! — зло крикнул в небо Ноа и снова взглянул на безучастное лицо Уорнера. — Тан, держись, помощь уже близко, — с мольбой повторил он.

Меньше всего ему хотелось возвращаться домой и встречаться с Камиллой. Расставание с ней было невероятно мучительным, и сердце Ноа саднило каждый раз при мысли о ней.

Он так и не смог забыть ее…

Прошло полгода с тех пор, как Ноа с почестями покинул военную службу. Он почти разделался со списком дел, ожидавших его решения, и был готов возвращаться к себе на ранчо. Оставалось только одно: отвезти Камилле и ее ребенку подарки Тана. Ноа не хотелось встречаться ни с ней, ни с мальчиком, но он не мог не сдержать клятву, данную своему товарищу. Он стоял и задумчиво смотрел на два свертка в коричневой бумаге, которые держал в руках. На вес они казались очень легкими.

Что ж, он исполнит свое обещание и снова уберется ко всем чертям из жизни Камиллы.

По возвращении со службы Ноа в первые же выходные навестил своих родителей, живших в Далласе.

— Ма, ну чего ты плачешь? — улыбнулся он, обнимая свою мать.

— Просто я рада, что ты вернулся.

— Я тоже рад, но я никогда не пойму, как можно плакать от радости.

— Когда‑нибудь поймешь, — расплылась в улыбке Бетси Грант, промокнув глаза и потрепав его по щеке. — Однажды на твоем лице тоже появятся слезы счастья.

— Мне бы не хотелось, — рассмеялся Ноа и еще раз обнял мать, и она показалась ему намного более хрупкой, чем в день прощания, когда он улетал в Афганистан.

Рукопожатие отца оставалось таким же крепким, а улыбка по‑прежнему теплой, но кожа Кэла Гранта стала какой‑то бледной.

— Как же мы рады тебя видеть, — просияла Хэлли, жена Бена, его среднего брата, и сердечно обняла его.

— Братец, наконец‑то ты дома, — улыбнулся Бен. — Илай извинялся, что не сможет сегодня приехать. Он на совещании.

— Я с ним увижусь чуть позже.

— Проходи, садись, — поманила его мать в большую гостиную с удобными креслами и диванами. — Все хотят поговорить с тобой. Ты даже не представляешь, как мы счастливы, что ты вернулся.

Они уселись и оживленно болтали, и Ноа снова поразился тому, как постарели родители за время его службы в армии. Он услышал, как хлопнула входная дверь, и в комнату влетела Стефани. Она вскрикнула и с распростертыми объятиями бросилась к Ноа.

— Я так рада, что ты вернулся.

— Я рад не меньше твоего, — расплылся в улыбке Ноа.

— Это надо отпраздновать, — бросила Стефани и по очереди расцеловала отца и мать.

Ноа громко рассмеялся. Некоторые вещи никогда не меняются, и эмоциональное возбуждение, которым его младшая сестра заражала всех членов семьи, было одной из них.

А вот его родители изменились. Очень.

Поздно вечером, когда они ушли спать, а Хэлли утащила Стефани в библиотеку под предлогом, что ей нужно найти себе что‑нибудь почитать, Ноа понял, что его ждет серьезный разговор с братом.

— Что случилось? — спросил он, когда они с Беном вошли в кабинет. — У меня такое чувство, что происходит что‑то неладное.

— Так и есть. Я пообещал маме ввести тебя в курс дела, а завтра ты сам поговоришь с родителями. Будь готов к тому, что она расплачется.

— Черт, — помрачнел Ноа. — Что‑то с папой?

— Я знал, что ты заметишь. У отца проблемы с сердцем. Ему делали операцию.

— Проклятье!

— Папа заметно ослаб, но он старается держаться в форме и почти каждый день ходит на беговой дорожке.