Лёха, сидевший впереди, почему-то поёжился и пристально взглянул на водителя. Тот, надвинув кепку на лоб и спрятав глаза за большими солнечными очками, уверенно и аккуратно вёл машину по трассе.
- Скажите, а мы с вами нигде раньше не встречались? - Голицын хмурил лоб, пытаясь понять, что его так внезапно встревожило. - Мне кажется, я вас где-то уже видел.
- Забавно, - таксист усмехнулся уголком рта. - Меня почему-то многие со знакомыми путают. Вы лучше скажите, отчего именно в Ялту собрались? Вам по возрасту лучше бы к молодежи поближе.
- А это куда это? - встряла Яська.
- Да хоть в "Артек"! Там кинофестиваль открылся. Актёров понаехало, автографы раздают, фильмы всякие крутят.
- Клаааасс! - запрыгала на сиденье Голицына-младшая. - Народ, а давайте в "Артек", а? Ну поехали, а?!
- А кто нас туда пустит, мелкая?
- Я тамошних охранников знаю, частенько туда туристов подкидываю, договоритесь, если деньги имеются, - таксист как-то мерзенько захихикал, непонятно чему радуясь. - Ну что, сворачиваем?
***
Выгрузились у ворот самого известного пионерского лагеря очень быстро. Таксист, получив деньги, шутливо козырнул и, резко сорвавшись с места, унёсся. Охранники, дежурившие на входе, приосанились и вопросительно уставились на прибывших.
Лёха с Тимофеем, оставив девочек охранять рюкзак, недвусмысленным жестом пригласили доблестных стражей порядка к диалогу. В стороночку, под раскидистую шелковицу, вымахавшую у солидного высокого забора. Краткий разговор с крепышом, у которого на плечах красовались сержантские погоны, успешно закончился бы и через пару минут, если бы не встревал второй охранник, забавно гэкающий и шокающий.
- Шо?! Да хде вы видели такие цены?!
- А если так?
- Та ни!
- А вот так?
- О так - подойдет! Идить на КПП, зараз пропуска оформим.
Примерно через час компания уже обустраивалась в просторном гостевом домике, стоявшем на территории "Лазурного". Ребята, совершенно не стеснённые в средствах, пытались добыть себе места поближе к звездам, приехавшим на кинофестиваль, однако стражи порядка оказались непреклонны. В "Лазурный" можно, а вот в "Морской", "Горный", "Кипарисный" и прочие - почему-то ни-ни. "Ничего страшного, прогуляемся, ноги не отвалятся", "Спекулянты! Десять баксов в сутки!", "На моречко хочу!", "Ненавижу рюкзаки!!!" - все посчитали нужным высказаться, как только провожатый скрылся за дверями.
На "Артек" опускался вечер. Стремительно темнеющее небо, исчерченное пастельными штрихами облаков, лёгкий ветерок, несущий вкусную и чуть колючую смесь запахов можжевельника, кипариса и близкого моря, едва слышный гомон детских голосов и отзвуки перебора гитарных струн - звало, всё звало прочь из душного, прогревшегося за день помещения.
Девочки переоделись в шорты и яркие майки (за копейки купленные на рынке в Севастополе), парни же, отчего-то не спешившие соответствовать курортному антуражу, решили остаться в том, в чем приехали. Ребята вышли из гостевого домика и пошли по аллее, усаженной юкками, на звук гитары.
А всё-таки, всё-таки хочется жить,
Даже когда окончательно ясно,
Что выдуманные тобой миражи
Скоро погаснут, скоро погаснут.
Гаснут, и, значит, к началу пути
Снова ты брошен, а путь давно начат...
Трудно, а всё-таки надо идти.
Хочется жить, невозможно иначе.
Хочется, хочется жить.
- Какая песня красивая... Светлая... И грустная. А голос! - Яська вздохнула мечтательно.
- И давно ты бардовскую песню полюбила, сестрёнка? - съехидничал Лёха. - Хотя голос... Согласен, силён мужик!
А всё-таки, всё-таки хочется петь,
Даже когда в сердце песням нет места.
Только б не сдаться и только б успеть
Спеть свою главную песню.
Путешественники по мирам тихонько сошли с дорожки и, замерев у густой изгороди из самшита, вслушались в звуки.
Песня, разносившаяся над поляной, где вокруг костра сидели ребятишки из двух или трех отрядов, звучала именно как та самая, "главная". Отчего-то было понятно, что крепкий русоволосый парень-вожатый приукрасил мелодию, очистил её от лёгкой простоты "трех аккордов", добавил что-то своё, невидимое и неосязаемое и, казалось, вкладывал в слова какой-то тайный, иной смысл.
Ставь против горя свою доброту -
Это, наверное, кое-то значит.
Пусть даже песня застрянет во рту,
Хочется петь, даже если ты плачешь.
Хочется, хочется петь.
А всё-таки, всё-таки хочется взять
Мир окружающий в долг под проценты
И, на ладонях держа, осязать
Спящих дыханье и пульс континентов,
Чтобы потом, раздавая долги,
Сердцем и памятью стал ты богаче.
Тратя себя, ты себя сбереги.
Хочется взять, невозможно иначе.
Хочется, хочется взять.
Хочется, хочется петь.
Хочется, хочется жить!..
Струны мурлыкнули тихим перебором, отзвук мелодии разлетелся невидимой паутинкой по усыпанному звездами небу и оборвался резким диссонансным аккордом.
Варежка вдруг нахмурилась, всмотрелась пристально в вожатого, тряхнула головой, будто отгоняя видение.
- Игорь! Игорь! - разом загомонили сидевшие вокруг костра дети. - Теперь весёленькое что-нибудь! Наше! Про море! Про "Артек"!
