Кэтрин явственно видит мужчину по имени Дэниел: через что ему пришлось пройти? Каким-то образом ей удалось избежать наказания и убедить сначала Гамильтона, потом Йоханссона пойти ради нее на риск. Что она за женщина? На что еще способна?
Убив однажды, человек меняется. Отбросим кошмары и ее внутреннее состояние. Теперь ей известно, как легко ломаются преграды. Она вполне способна совершить это снова.
Звонит телефон. На экране появляется имя: «Эллис».
– Нам надо встретиться, – говорит он.
Через десять минут Крейги объясняет мне причину спешки. Гамильтон найден мертвым.
Лишь через несколько часов мне удается попасть в Харрингей. Меняя машины, пересаживаясь с такси на автобус, а потом на метро, я затрачиваю вдвое больше времени, чем требуется. И все же я приезжаю в три часа. Несмотря на рабочее время, двери закрыты, а монтажников шин нет на месте. Написанная от руки записка сообщает: «ЗАКРЫТО ПО ПРИЧИНЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА». Ложь, которая дорого мне стоит. Владельца мастерской я застаю за своим столом, заваленным стопками документов, затем прохожу в боковую комнату, включаю обогреватель и телевизор, устраиваюсь в старом кресле и нажимаю кнопки каналов – отвратительный фильм, викторина, очередной повтор старой драмы. Я встаю, чтобы размять ноги, пересаживаюсь на стул и подвигаю ближе обогреватель, но вскоре возвращаю его на прежнее место. Прохожу в комнату для посетителей и наливаю себе светло-коричневую жидкость из кофейного автомата, которую глотаю под пристальными взглядами плакатных красоток. Навалившаяся усталость граничит с отчаянием, но я не могу все бросить, несмотря на то что пока не в силах ничего изменить.
На часах почти 15:30, когда в дверях появляется Эллис.
– Как? – спрашиваю я, и он вскидывает брови.
– Вы не знаете? Я думал, вы знаете все, Карла. Был уверен, что ваш друг уже был там.
– Полиция пока не дает комментариев.
– Что вы говорите? – Эллис самодовольно улыбается. Значит, он принял меры, чтобы информация держалась в секрете, чтобы оставаться единственным человеком, владеющим важными для нас сведениями.
Нет, так не пойдет.
– Выкладывайте все, что у вас есть.
– Уильям Артур Гамильтон, – начинает Эллис, чеканя каждое слово, – бывший директор совместных предприятий «Хоупленда», хотя черт его знает, что это значит. Пенсионер. Жил в деревне в Восточном Суссексе. Несколько недель был в отъезде. Место неизвестно. Прошлым вечером в доме горел свет. Тело нашли утром в лесу неподалеку. Признаки насильственной смерти отсутствуют.
Неужели он просто сдался? Отправился домой и стал их ждать? Или, взяв упаковку таблеток, тихо ушел в темноту? Мне бы хотелось думать, что он не мучился. Ведь я видела его только вчера, неожиданно постаревшим, сломленным горем. Он беспокоился о Кэтрин, старался ее защитить, а я вышла из-за куста и заявила, что у него ничего не вышло.
Эллис смотрит на меня молча.
Я встаю и тянусь за сумкой. Мы закончили.
– Так зачем вы настаивали на встрече? Не могли сказать это все по телефону?
Эллис загораживает мне выход.
– Решил, нам есть о чем поболтать.
– И о чем же?
– О том, что вы до сих пор от меня скрываете.
– Восьмого декабря Кэтрин Галлахер вышла из своего дома и исчезла. Все указывало на самоубийство. Прошел год. Затем вы звоните в четыре утра и требуете доступ к данным о пропавших без вести. Вы настаиваете, чтобы я поговорил с ее коллегами, добираетесь до психоаналитика, который считается ее лечащим врачом, похищаете его записи… Вы отправляетесь на встречу с Грейвсом, его убивают, а вы сообщаете мне, что история болезни Кэтрин была вымышленной. Потом изъявляете желание встретиться с Гамильтоном, а теперь и он мертв. И все это ради женщины, которую, по вашему утверждению, вы никогда не видели. Зачем? Зачем все это, Карла? – Эллис пристально смотрит мне в глаза. – В самом центре этой истории зияет огромная дыра. Заполните ее, Карла. Расскажите мне правду. Позвольте быть на вашей стороне.
– Не могу.
– Почему же?
Я молчу и перехватываю его взгляд. Мы смотрим друг на друга, затем, словно прочитав мои мысли, Эллис бросает тихое ругательство и уходит.
Я с трудом выжидаю пять минут и тоже покидаю мастерскую. Ее владелец по-прежнему сидит в своей конторе, склонившись над бумагами, яростно стуча по клавишам калькулятора. Он не поднимает глаз и не прощается со мной.
Образ клиента находится где-то за пределами моего видения.
