В воскресенье я звонила, чтобы узнать, не опрашивал ли он коллег Кэтрин Галлахер. Значит, он начал в тот день.
– Скольких, Эллис? Скольких коллег Кэтрин вы опросили с воскресенья?
Он задумывается и с вызовом произносит:
– Многих.
Многих. Конечно, Эллис работает быстро. Едва почуяв мой интерес к делу Кэтрин Галлахер – лишь намек на заинтересованность, – он, как тренированная ищейка, ринулся вперед. Он уверен, что женщину убили, и роет землю в поисках доказательств, и еще Джо мечтает быть на шаг впереди меня, и не в моих силах его остановить.
– И когда вы собирались мне это сообщить? – спрашиваю я.
– Вот говорю сейчас.
– Мне нужны все записи. Все до единой.
– И вы их получите. Я с ними закончил. Только время зря потратил, бог знает зачем. – В его голосе слышится горечь, почти обвинение в мой адрес. – Я говорил с каждым в этом чертовом отделении, и знаете, что получил? Ничего! Она не была стервой, не была чокнутой, но ни один человек с ее работы не переступал порог ее дома. Ни разу. Иногда они ходили в кино, выпивали в баре, но Кэтрин всегда уходила первой и всегда трезвая. Она никого к себе не подпускала.
– А как насчет…
– Работы? Она была ее единственной любовью. И у нее отлично получалось. Против нее ничего нет.
– Уверены?
– Вы велели искать случаи халатности, смерть пациентов, обвинения семьи, обиды, верно? Так вот, никаких слухов, никаких жалоб, даже ни одного анонимного письма. Ни одного замалчиваемого скандала, о котором говорили бы шепотом. Конечно, ее пациенты умирали, она же работала в интенсивной терапии, но случаев с летальным исходом не больше, чем в таком же отделении любой другой больницы. Я проверил все цифры, Карла. Не считайте меня идиотом. Некому было желать ей смерти. Если только она не попалась под руку случайному психу. Или серийному убийце. – Сарказм так и брызжет из Джо, и в его голосе опять слышится упрек в мой адрес. – Но если вы так уверены, что мотив есть… Значит, убийство все же преднамеренное. Получается, меня ждет целый грузовик дерьма, а я его еще не видел. И вы мне не дадите ни одной наводки, верно я понимаю? Зачем вы втянули меня в это, Карла? В деле ни одного подозреваемого…
– Ее исчезновение подозрительно.
– И это все? Лишь предчувствие?
– Да, – сурово произношу я. – Предчувствие. Что там с психоаналитиком? Или вы и его уже опросили?
– Нет, – отвечает Эллис с напускным равнодушием. – С ним я еще не разговаривал. Он следующий на очереди.
Если Марк Девлин смог разгадать, на что способна Кэтрин Галлахер, то Грейвс непременно должен был понять.
Но Эллис не знает, какие надо задавать вопросы, а я не могу рисковать и раскрыть перед ним все карты. Нельзя допустить, чтобы Эллис шел впереди меня, – я не имею права позволить ему докопаться до правды раньше меня, особенно если она может привести к Джексону.
– Отлично, – говорю я. – Я иду на встречу с вами.
– Что? – неуверенно переспрашивает Эллис.
Повесив трубку, я прохожу в гостиную и встаю у окна. Разглядывая док, я размышляю о том, что в этих стенах я в безопасности, могу смотреть сверху на всех остальных, быть под охраной и в то же время принадлежать самой себе. И вот я принимаю решение идти вместе с полицейским на встречу с Грейвсом средь бела дня. Кажется, я сошла с ума.
Разве не поэтому я тринадцать месяцев назад ввела в дело Крейги? Он обязан останавливать меня именно в таких случаях. Ради моей же безопасности.
Одна ошибка – и все полетит в пропасть, но и это меня не сдерживает.
Я ощущаю себя одним из пациентов доктора Галлахер, недавно очнувшимся после медикаментозной комы. Но я не собираюсь опять в нее погружаться.
Ночь среды стала еще одной, проведенной в обработке ран, накладывании шин, перевязке, приведении в сознание. Райли занимается первичным осмотром и отсортировывает пострадавших. Дрил бродит по комнате с широко распахнутыми пустыми глазами, изредка односложно отвечая на вопросы и не останавливаясь около кого-то надолго. Винни орудует шваброй и по-прежнему говорит о скором освобождении.
Сегодня у нас два трупа: сердечный приступ и самоубийство. Последний случай – женщина с множественными следами инъекций. Она вскрыла себе вены и умерла на пороге клиники, сжимая в руках снимок малыша с карими глазами. В глазах Кейт на мгновение появился тусклый свет.
Проводив глазами машину скорой помощи и стоя у дверей клиники, Райли беспрерывно курит. Глядя прямо перед собой остекленевшими глазами, он произносит:
