Сколько проходит времени, прежде чем я получаю ответ? Полиции не нужно получать разрешения для доступа к звонкам Грейвса; им понадобится лишь подпись инспектора. Я должна все выяснить раньше, чем они этим займутся.
Телефон звонит так неожиданно, что я подскакиваю и проливаю чай на колени.
Это телефон Шарлотты, но я не отвечаю, и он вскоре замолкает. Экран мигает, сообщая о голосовом сообщении, и я решаю его прослушать. Звучит голос Марка Девлина, но он обращается не ко мне, а к другой женщине, прекратившей сегодня вечером свое существование.
По секретной линии связываюсь с Робби. По его молчанию я понимаю, что звоню не вовремя: интонации скачут вверх-вниз, выдавая высокую степень страха. Шона допрашивает полиция, его данные могут быть в базе…
– Он знал, что это риск, – говорит Робби. – Что-то похожее должно было рано или поздно случиться. Порой бывает, что не везет.
Я чувствую, как тонка грань, отделяющая его от паники, его стойкость и выдержка висят на волоске.
– Как он справился? – спрашивает Робби после паузы.
– Отлично, – отвечаю я. – Он хороший парень. Не беспокойся, мы его не бросим.
Я знаю, сколько бы это ни стоило, что бы ни пришлось сделать, я вытащу Шона. Если же моих усилий будет мало…
Тогда Крейги.
Первая встреча с Грейвсом, получение копий записей, неприятный разговор по телефону, его смерть… Сколько всего было от него скрыто. На том конце провода повисает ощутимое и полное тоски молчание. Когда я заговариваю об алиби, Робби произносит:
– Я тоже этим займусь.
Конечно, сначала дело, взаимные обвинения оставим на потом.
Повесив трубку, я чувствую себя уставшей.
Грейвс фальсифицировал документы, сообщающие о суицидальном синдроме Кэтрин Галлахер. Грейвс кому-то звонил. Грейвс мертв.
Все это необходимо обдумать и выстроить логическую цепочку. Необходимо сопоставить все факты и сделать это немедленно. Но лицо мертвого мужчины врезается в память: остекленевшие глаза, кровь, выражение робкого сопротивления на лице.
Мне следует отодвинуть эти воспоминания на большее расстояние.
Скинув одежду, я забираюсь под одеяло, и меня вновь охватывает озноб.
Завтра все будет по-другому. Завтра наступит ясность. Завтра я пойму, как поступить.
Сон наваливается, окутывая темнотой, и где-то рядом сидит Грейвс, смотрит на меня, делая пометки в своем ежедневнике.
Я просыпаюсь от телефонного звонка. От невероятной сухости во рту с трудом удается сглотнуть. Аппарат лежит рядом на подушке, но я не помню, чтобы клала его туда. Часы на тумбочке сообщают, что сейчас пятый час утра.
– Да.
– Что происходит, черт возьми? – Это Эллис. – У меня задница горит. Помните Яна Грейвса? Психоаналитика, сообщившего об исчезновении Кэтрин Галлахер. Мы с ним встречались. Так вот, он мертв, а перед этим у него была женщина. Скажите, что это были не вы.
Я сажусь в кровати и тянусь за халатом – меня опять начинает знобить, словно я стала жертвой тяжелой болезни.
– Откуда вы звоните? Из дома?
– Господи! – восклицает Эллис таким тоном, будто я только что обвинила его в беспредельной глупости. Ведь у него есть специальный телефон. – Нет, с того аппарата, что дали мне вы.
– Я должна была еще раз с ним встретиться.
– Господи, так это были вы.
– Он уже был мертв.
– Вы уверены?
– Намекаете на то, что я его убила, Эллис?
– Если бы вы нашли его умирающим, то позвонили бы в полицию? Чтобы ваш голос остался на записи разговоров?
– Если бы он был жив, я бы его не бросила.
Тишина. Он не уверен, что это правда.
– Вас запомнили, – наконец произносит он.
– Не меня, а Элизабет Кроу. И было очень темно, не думаю, что кому-то удалось меня хорошо разглядеть.
– Уверены? А если они создадут фоторобот и начнут искать?
– Риск только в том, что администратор Грейвса опознает во мне женщину, приходившую для беседы. А вот что будет с вами?
– Она не очень хорошо рассмотрела, – произносит он ледяным тоном и замолкает на несколько секунд. – Итак, зачем вы ездили к нему, Карла? – На этот раз голос звучит уже спокойно и уверенно.
Сказать ему правду? Это невозможно. Он полицейский с профессиональной интуицией, жаждущий успеха и стремящийся к раскрытию дела любой ценой.
– Я выяснила, что он лгал обо всем, что касается Кэтрин Галлахер.
– В каком смысле?
– У меня есть копия ее истории болезни.
– Она что-то ему сказала? И он скрыл это?
– Эллис, история болезни поддельная. Это мнение профессионала. Грейвс все выдумал. Кэтрин никогда не была его пациенткой. Где доказательства, что она посещала сеансы? Нашла врача самостоятельно, оплачивала наличными. Грейвс не выписал ей ни одного рецепта. Существуют только его записи, и я их изучила. Все они написаны им в один день. Держу пари, за все пятнадцать месяцев они ни разу не встречались в его кабинете. Администратор не узнала Кэтрин Галлахер по фотографии.
– И вы отправились к нему с этой информацией?
