— Специально для тебя, — неприветливо ответила Люся, — с дыркой от бублика.
Видя ее мрачный взгляд, матросик не стал развивать тему и со вздохом отвернулся.
Люся протиснулась через очередь (при этом мужчины специально не сторонились), вышла в тамбур и загрузила из угольного ящика в черное от антрацитовой пыли ведерко несколько брикетов. На обратном пути, однако, всем таки пришлось посторониться — блондинка блондинкой, а свои брюки никому пачкать не хочется.
Спички, как назло, отсырели. Истратив весь коробок, Люся беспомощно оглянулась по сторонам.
— Разрешите вам помочь! — раздалось из-за спины.
Высокий благообразный старичок в очках (профессор, наверное) поспешно вытащил из кармана серебристую заграничную зажигалку с накладкой из крокодильей кожи и, щелкнув ею, поднес ровное голубоватое пламя к Люсиной газете.
— Спасибо, — буркнула Люся, разжигая брикеты.
— Скажите, милая барышня… — начал старичок. «Господи, и этот туда же. А ведь дома наверняка жена, детишки», — подумала Люся.
— …во сколько мы прибываем в Ростов?
— Расписание перед вами. — Люся захлопнула дверцу топки.
— А мы не опаздываем?
— Нет. Следуем точно по расписанию, — отрезала Люся, зашла в свое купе и закрыла дверь.
«Посижу-ка я лучше здесь, пока вода не закипит», — решила Люся и, присев на диванчик, стала смотреть в окошко.
Бесконечная степь сменилась маленькими поселками, больше стало переездов с полосатыми шлагбаумами, за которыми дожидались прохода грузовики с большими алюминиевыми молочными бидонами в кузовах.
«Подъезжаем к Новочеркасску, — с грустью думала проводница. — Подъезжаем — уезжаем, а с Дашкой и дядей Гришей повидаться все никак не получается. Давно я у них не была! Эх, вот бы сейчас поезд взял да и остановился на неопределенный срок!»
Внезапно состав сильно тряхнуло. Люся по инерции резко подалась вперед, потом — назад, да так, что больно ударилась затылком о никелированную вешалку для полотенец. Люся чуть не взвыла от боли.
Где-то впереди завизжали тормоза локомотива, поезд еще несколько секунд двигался, постепенно снижая скорость, потом резко стал. В воздухе повисла непривычная, мертвая тишина.
«Опять какой-нибудь придурок за стоп-кран ухватился, — с досадой подумала проводница, потирая быстро увеличивающуюся шишку. — Ну все, теперь, пока разберутся, пока то, пока сё… Застряли!»
Но тут кто-то бешено заколотил в дверь. Так заколотил, что стоящие на полочке подстаканники зазвенели друг о дружку. Люся испуганно подскочила и дернула за ручку.
На пороге стоял Степа — проводник из соседнего вагона. Лицо у него было прямо-таки перекошено от страха. Он размахивал руками и твердил что-то невнятное.
— Да погодь ты, остановись. Толком объясни, что случилось, Степа?
— Там… люди! Пути перегородили! Ехать дальше не пускают!
— Что ты мелешь?!
— Не веришь — сама иди посмотри! Да… бригадир приказал все двери запереть, никого не впускать и никого не выпускать.
На крики Степы стали собираться пассажиры.
— Заткнись ты, — прошипела Люся.
Она втолкнула Степана в свое купе, сама кинулась в тамбур и быстро заперла обе двери.
— Ну-ка, — сказала она, вернувшись в купе и аккуратно прикрыв за собой дверь, — говори, в чем дело.
— За полкилометра от станции какие-то люди пути перегородили… сами стоят…
— Что за люди?
— А шут их знает. Да вон, выгляни из окна и сама посмотри.
Люся встала на диванчик и высунулась из окна. Ее вагон был десятым по счету от головы состава, поэтому Люсе было плохо видно, что там творится впереди. Действительно, стояла какая-то толпа, люди бегали туда-сюда, размахивали руками. Еще ей удалось разглядеть черные шпалы, лежащие навалом поперек дороги, на них сверху — рельсы, металлические бочки. А за всей этой баррикадой… Вроде прямо на путях стоял гусеничный бульдозер.
— Батюшки! — всплеснула руками Люся.
— Так я ж тебе говорил, — отозвался Степан.
— Что же это такое? А? Почему на путях шпалы свалили?
В Люсино купе уже кто-то негромко, но настойчиво стучал.
Люся сдула со лба прядь волос, поправила съехавшую на затылок пилотку и решительно раскрыла дверь.
Перед ней стоял тот самый старичок. Только на этот раз его выражение лица было не игривое, как десять минут назад, а обеспокоенное.
— Скажите, в чем дело, почему мы стоим?
Люся изобразила на лице подобие улыбки:
— Не волнуйтесь, ничего страшного. Просто небольшая техническая неисправность.
— А что за неисправность-то? Долго мы стоять будем? — послышалось из-за его спины. Видимо, у двери ее купе собрались несколько пассажиров.
— Все будет нормально, товарищи. Скоро поезд тронется… — не очень уверенно произнесла Люся.
Видно, ей не удалось скрыть своей тревоги, потому что пассажиры и не думали расходиться.
— Сейчас… сейчас я чай сделаю. — Люся кинулась к котлу и повернула ручку. — Товарищи, не волнуйтесь, идите, пожалуйста, все по своим местам.
При упоминании о чае они несколько успокоились — раз дают чай, значит, все еще не так плохо.
Люся быстро закинула в большой заварной чайник полпачки «Грузинского № 40», повязала на пояс фартук и положила в его большой карман два десятка маленьких бумажных упаковок дорожного сахара.
