Ирина… осиротевшие сестры… Карлайл говорил, что приговор Вольтури не только лишил девушек матери, но и внушил глубокий пиетет перед законом.
Джаспер сам произнес каких-нибудь полминуты назад: «Даже во время истребления бессмертных младенцев…» Бессмертные младенцы, зловещее табу, то, о чем не говорят вслух…
Разве могла Ирина, с ее прошлым, иначе истолковать сценку, разыгравшуюся в зимний день на узком лугу? Да еще стоя так далеко, не слыша стук сердца Ренесми, не чувствуя тепло ее тела. А румянец на щечках – ну, мало ли, на какие фокусы мы способны?
Если уж Каллены якшаются с оборотнями… В глазах Ирины мы ни перед чем не остановимся.
Вот Ирина, заламывая руки, бредет через снежную пустошь, и скорбь на ее лице – вовсе не траур по Лорану. Она осознает свой долг – донести на Калленов, хотя ей известно, какая участь им после этого уготована. Видимо, многовековая дружба уступила в борьбе с законопослушностью.
Что касается Вольтури, то их действия отработаны до автоматизма и обсуждению не подлежат.
Я легла рядом с Ренесми и накрыла ее своим телом, занавесила волосами, зарылась лицом в ее локоны.
– Вспомни, что она увидела утром, – едва слышно перебила я рассуждения Эдварда. – Женщина, лишившаяся матери из-за бессмертного младенца, – кем, по-твоему, ей покажется Ренесми?
Воцарилась тишина. Все выстраивали ту же логическую цепочку, что и я.
– Бессмертный младенец… – прошептал Карлайл.
Эдвард кинулся на колени рядом со мной и обнял нас с Ренесми.
– Только она ошибается, – продолжила я. – Ренесми не такая, как те младенцы. Они застыли в развитии, а Ренесми растет, да еще так быстро. Они были неуправляемы, а Ренесми пальцем не тронула ни Чарли, ни Сью, и не показывает им ничего, что могло бы навести на подозрения. Она владеет собой. Она уже сейчас смышленее многих взрослых. Так что совершенно незачем…
Я тараторила, ожидая, что вот-вот кто-нибудь вздохнет облегченно, и сковавшее всех ледяное оцепенение развеется. Однако в комнате стало еще холоднее. Мой слабый голос постепенно затих.
Долгое время никто не проронил ни слова.
Потом Эдвард зашептал, уткнувшись мне в волосы:
– Любимая, такое преступление карается без суда и следствия. Все доказательства Аро получит из мыслей Ирины. Они придут уничтожать, а не выяснять.
– Но они ошибаются! – упрямо повторила я.
– Да, только нам не дадут времени указать на ошибку.
Голос у Эдварда был по-прежнему тихим, мягким, словно бархат… Но в нем отчетливо слышались боль и безнадежное отчаяние. Как до этого в глазах Элис – будто в могилу заглянул.
– Что мы можем сделать? – решительно спросила я.
У меня на руках теплым комочком уютно свернулась Ренесми. А я еще боялась, что она слишком быстро растет, что ей отпущен всего какой-нибудь десяток с лишним лет жизни. Каким глупым показался мне этот страх теперь.
Чуть больше месяца…
А потом все, конец? На мою долю выпало столько счастья, сколько обычным людям и не снилось. Неужели есть в природе закон, что счастья и горя всегда должно быть поровну? И моя небывалая радость нарушает равновесие… Попраздновала четыре месяца – и хватит?
На мой риторический вопрос ответил Эмметт.
– Будем бороться!
– Мы проиграем, – зарычал Джаспер. Я, не глядя, видела, как исказилось его лицо, как он изогнулся, пытаясь закрыть своим телом Элис.
– Бежать мы тоже не можем. У них Деметрий. – В голосе Эмметта слышалось отвращение – не при воспоминании об ищейке из свиты Вольтури, а при мысли о бегстве. – И потом, почему сразу проиграем? У нас есть свои козыри. Не обязательно сражаться в одиночку.
Я встрепенулась.
– Мы не имеем права обрекать квилетов на смерть, Эмметт!
– Спокойно, Белла. – Такое же лицо у него было, когда он предвкушал схватку с анакондой. Даже угроза уничтожения не истребит его способности радостно бросаться навстречу вызову. – Я не имел в виду стаю. С другой стороны, сама подумай, неужели Джейкоб или Сэм будут спокойно сидеть и смотреть? Даже если бы дело не касалось Несси? Тем более что теперь – спасибо Ирине – Аро знает и о нашем союзе с волками. Но вообще-то, я имел в виду остальных друзей.
Карлайл шепотом повторил мои слова:
– Других мы тоже не имеем права обрекать на смерть.
– Предоставим им возможность решать самим, – примиряюще заметил Эмметт. – Я же не говорю, что они будут за нас сражаться. – Чувствовалось, что план постепенно выкристаллизовывается. – Пусть просто постоят рядом, чтобы Вольтури успели задуматься. В конце концов, Белла права. Главное – заставить их остановиться и выслушать. Правда, тогда, чего доброго, до драки вообще не дойдет…
На лице Эмметта мелькнула тень улыбки. Странно, что его до сих пор никто не стукнул. У меня лично руки чесались.
– Да! – живо подхватила Эсми. – Эмметт дело говорит. Всего-то и нужно, чтобы Вольтури остановились на секунду. И послушали.
– Целая толпа свидетелей понадобится, – ломким, как стекло, голосом откликнулась Розали.
Эсми кивнула, соглашаясь, будто не расслышала горькой иронии в ее словах.
– Мы ведь можем попросить друзей о таком одолжении? Просто выступить свидетелями?
