– Жаль, что не получится сперва расспросить Елеазара, и только потом представить им Несси, – размышлял Эдвард, пока мы лихорадочно одевались в гигантской гардеробной, так некстати напоминающей об Элис. – На всякий случай.
– Тогда он не поймет, о чем мы спрашиваем, – согласилась я. – Думаешь, они дадут нам объясниться?
– Не знаю.
Я вытащила спящую Ренесми из кроватки и прижала к себе, уткнувшись лицом в ее кудри. Родной запах перебил все остальные.
Но сегодня нельзя было терять ни секунды. Столько вопросов, оставшихся без ответа, и неизвестно, удастся ли нам с Эдвардом улучить хоть немного времени наедине. Если с Таниной семьей все пройдет гладко, одиночество нам еще долго не грозит.
– Эдвард, ты научишь меня драться? – внутренне сжавшись в ожидании ответа, попросила я, когда он галантно придержал мне дверь.
Все как я и думала. Он замер и долгим взглядом оглядел меня с головы до ног, будто в первый или последний раз. Потом посмотрел на спящую дочь.
– Если дойдет до сражения, от нас от всех толку мало будет, – сразу оговорился он.
– Лучше будет, если я не смогу себя защитить?
Эдвард судорожно сглотнул, дверь задрожала, а петли жалобно заскрипели, так он в нее вцепился. Наконец он кивнул.
– Тогда надо начинать как можно скорее.
Я тоже кивнула, и мы двинулись к большому дому. Не спеша.
Будем думать. Что в моем арсенале дает хоть какую-то надежду оказать сопротивление? Да, я не совсем такая, как все, в некотором роде исключительная – если сверхъестественно толстую черепушку можно приравнять к исключительным особенностям. Но какой от этого прок?
– Что бы ты назвал их главным козырем? И есть ли у них слабые места? Хоть одно?
Эдвард без уточнений понял, что я спрашиваю о Вольтури.
– Их главные нападающие – Алек и Джейн, – бесстрастно произнес он, как будто речь шла о баскетбольной команде. – На долю защиты и не остается ничего.
– Потому что Джейн испепеляет на месте – неважно, что в огне ты корчишься мысленно. А Алек что делает? Ты как-то сказал, что он еще опаснее Джейн?
– Да. В каком-то смысле он противоположность Джейн. Она погружает тебя в пучину невыносимой боли. Алек, наоборот, стирает все ощущения. Ты не чувствуешь вообще ничего. Бывает, что Вольтури проявляют милосердие – позволяют Алеку «анестезировать» преступника перед казнью. Если тот сдался сам или еще как-то их умаслил.
– Анестезировать? Тогда почему он опаснее Джейн?
– Потому что он выключает все. Боли нет, но с ней исчезают и зрение, слух, обоняние. Все чувства, напрочь. Ты один в глухой тьме. Не чувствуешь даже пламени костра.
Я вздрогнула. Это все, на что мы можем надеяться? Не увидеть и не услышать приближения смерти?
– Поэтому он не менее опасен, чем Джейн, – тем же бесстрастным голосом подвел итог Эдвард. – Оба способны обезвредить противника, превратить в беспомощную мишень. Но разница между ними такая же, как между мной и Аро. Аро читает мысли у каждого по очереди, по одному. Джейн аналогично – воздействует только на кого-то одного. А я слышу всех сразу.
Я похолодела, догадавшись, к чему он ведет.
– То есть Алек может выключить нас всех одновременно?
– Именно. Если он это сделает, мы будем тихо стоять и ждать, пока нас не прикончат. Да, мы можем и потрепыхаться, но покалечим, скорее всего, друг друга, а Вольтури останутся невредимыми.
Пару секунд мы шли в молчании.
У меня зрела мысль. Не то чтобы спасительная, однако лучше, чем ничего.
– Как, по-твоему, Алек – хороший боец? Если не считать дара? Если бы ему пришлось драться, не применяя способности? Он ведь наверняка даже не пробовал…
Эдвард кинул на меня пронзительный взгляд.
– Ты это к чему?
Я смотрела прямо перед собой.
– Вдруг со мной у него фокус не пройдет? Если его дар похож на твой, на тот, что у Аро, у Джейн… И тогда, если в защите он не силен, а я выучу пару приемов…
– Он не одно столетие в свите Вольтури, – перебил Эдвард с неожиданной паникой в голосе. Наверное, перед глазами у него возникла та же картинка, что и у меня: беспомощные, бесчувственные Каллены, стоящие столбом на поле битвы, – и только я не поддаюсь. – Может, его дар на тебя и не действует, но ты ведь совсем младенец. За несколько недель я не сделаю из тебя крутого бойца. А его наверняка обучали.
– Может, да, а может, и нет. Кроме меня, этого все равно никто не сумеет. Даже отвлечь его хоть на чуть-чуть, уже польза. – Вопрос, продержусь ли я, сколько нужно, чтобы дать надежду остальным?
– Пожалуйста, Белла, – стиснув зубы, выдавил Эдвард. – Оставим этот разговор.
– Ну ты сам подумай!
– Я научу тебя всему, что можно, только, пожалуйста, не надо жертвовать собой в качестве отвлекающего… – он задохнулся, не договорив.
