— Как тебе? Согласись, это божественно? Ты слышишь, сколько страданий, сколько боли в его голосе, представляешь, что чувствовал автор, когда писал этот шедевр. У меня тоже сердце разрывается, я тоже чувствую его боль, а ты разве нет? — вопросительно посмотрев на Кайла, не желая слышать ответа. — Говорят, душевная боль — самая мучительная из всего, что может пережить человек. — Он взял со стола нож и медленно подошел к Кайлу. — С этим утверждением я не согласен. — Он разрезал футболку Кайла и наискось провел ножом по его прессу до груди, неглубоко вонзив острие ножа в плоть. От боли каждая мышца Кайла напряглась. Мужчина посмотрел на Кайла, оценивая его. — Люблю качественный материал. Зачастую это бездомные или те, кого мне привозит дядя Джон, но они слабые, не выдерживают. Кстати, сегодня меня зовут Людвик, очень приятно познакомиться. Я рад, что мы сегодня с тобой проведем вечер, — отскочив от Кайла торжественно начал прыгать Людвик. — Я ведь тоже художник, творец, — голос Людвика стал возбужденным, он говорил с азартом, с чувством. — Только для своих произведений я использую человеческую плоть. Доставлять страдания — это тоже искусство. Жаль, что это не многие понимают.
— Ты больной придурок! — выкрикнул Кайл.
Людвик подбежал к нему и произнес:
— Отличный материал, — он неглубоко вонзил нож в область сердца, наклонился к Кайлу и сказал шепотом: — Не перебивай меня, я этого не люблю. На чем я остановился? А, точно, материал… Ведь в моем деле очень много зависит от материала. Да, то, что снаружи человека, очень немаловажно, но самое главное скрыто внутри него, это его стержень, характер, душа — называй как хочешь. Именно оно позволяет человеку не сдаваться, бороться до конца. Это главное в человеке. А знаешь почему? Не старайся, не угадаешь. Эта внутренняя сила заставляет его цепляться за жизнь до последнего, а для меня это очень важно. Ведь чем дольше ты не сдохнешь, тем больше я успею сделать и тем лучше для меня, а для тебя не очень.
— Пошел ты.
Людвик подошел к Кайлу и выдернул свисающий нож, оторвав кусок плоти.
— Не перебивай меня. Давно у меня не было такого материала, — довольно сказал Людвик. — Прошу, не подведи меня, я на тебя очень надеюсь, у меня сегодня вдохновение, мы создадим из тебя шедевр.
Людвик подошел к столу, рассматривая свои инструменты и не зная, с чего начать.
— Вот ты сказал, что я псих. Я с тобой не согласен, ведь я, как композитор той оперы, внутри меня пожирает необъяснимое чувство, чувство боли. Я тоже страдаю и хочу показать всему миру мои страдания.
У Кайла все внутри сжалось от страха при виде инструментов на столе, но мысли о смерти у него не возникало.
— Придурок больной, сделай одолжение — закрой свой рот.
Людвик замер на мгновение.
— Я в восторге! Какой настрой! Но как бы я этого ни хотел, не думаю, что он у тебя сохранится надолго. Потерпи, мы скоро начнем, оценишь, что я для тебя приготовил. Посмотри, что у меня есть — тут и средства пыток Средневековья, всякого рода яды, современные средства психологического воздействия, в общем, у меня выбор, и это все для тебя. О, вот, обрати внимание, — он поднял со стола металлический предмет, похожий по своей форме на грушу, — это груша, средневековое средство орудия пыток времен инквизиций. Жаль, что я не жил в то время, думаю, мне бы больше понравилось то время. Вот, взгляни, оно вставлялось в любое отверстие человека, а потом при помощи винтовой передачи лепестки груши раскрывались, обнажая самое сокровенное, что скрывал человек. Все зависело от фантазий мастера. Согласись, классно звучит? Когда я это представляю, у меня перехватывает дыхание. Или вот еще, — Людвик положил грушу и взял маленькую стеклянную ампулу, тряся ее перед собой, — это яд редкого африканского красного дерева. Его добывает только одно племя и только вождь племени из сока уже упомянутого дерева, они используют этот яд только для охоты. Ну… использовали раньше, сейчас-то какая охота, согласись? Под страхом смерти вождю доверялся рецепт его предшественником, и вождь давал клятву о нераспространении тайны рецепта. Но, как видишь, он тоже боится смерти, — и Людвик потряс ампулой перед Кайлом. — Я его никогда не испытывал на людях, не было подходящего материала, но, думаю, сегодня мы это исправим.
Кайл усмехнулся.
— Сегодня ты решил все новое испытать? Вот я счастливчик.
— Смейся. Говорят, от воздействия яда человек будет молить о смерти.
— Да уж лучше смерть, чем твоя болтовня. Заткнись уже, — Кайл пытался себя взбодрить. На самом деле он испытывал страх, но находил в себе силы дразнить Людвика.
— Сейчас мы его и проверим на тебе. Ты не против, надеюсь? Хотя твое мнение никому не интересно, — злобно пробормотал Людвик, — но все же я должен был спросить, я же джентльмен, — Людвик в предвкушении начал пританцовывать, подошел к Кайлу и, встав напротив, рассматривал его. — Берни, будь пай-мальчиком, — сказал Людвик и набрал два кубика в шприц.
— Набирай больше, не жалей! — крича на Людвика, дразнил его Кайл.
