Рассвет полностью

Кер был поглощен пеленой тьмы, которая накрыла его и заползла в его легкие, мешая ему вздохнуть полной грудью. Он словно чувствовал тяжкий гнет безграничной тьмы и неуклонное приближение грани, за которой заканчивается бренное существование и исчезает искорка мысли человека — ничтожной песчинки в бесконечности окружающего его мира. Стремясь удержать исчезающую нить жизни, он изо всех сил рванувшись, пришел в себя, выйдя из небытия, называемым сном.

Тяжело дыша, Кер Белоголовый вытер со лба выступивший холодный пот, радуясь жалкой отсрочке, называемой человеческой жизнью, дарованной ему и внушающей страх, нескончаемой темной бездной, стремясь унять судорожно бьющееся сердце.

У него было уже такое жуткое видение тьмы, в ночь перед прорывом третьей тагмы, третьего легиона в ее отчаянной попытке спасти жизнь Наследника Раввенской Империи и выскользнуть из непроницаемого кольца окружения.

Бывший легионер лежал на спине и всматривался в кое-где уже потрескавшийся потолок, затем перевел взгляд на песочные часы, освещаемые огоньком тусклой чадящей копотью сальной свечи. Падающий струйкой вниз, оставшийся песок указывал, что у него оставалось еще немного времени до подъема.

События, совершившиеся с ним десяток лет назад, вспомнились ему настолько ярко, как будто они произошли с ним только вчера.

Он присел на лежанке и, поплевав на ладонь, пригладил пятерней взлохмаченные волосы и потер зудящий висок. К нему еще иногда возвращались головные боли, напоминая ему о ране, полученной им в ту далекую пору.

Тогда он только чудом выжил и обманул саму смерть. Урук Вороний Глаз спас его тогда вместе с Тидером Весельчаком, вывезя раненых товарищей.

Им троим, уцелевшим, было неизвестно: остался в живых ли еще кто-нибудь из их тагмы, во время того безнадежного, преисполненного отчаяния, безумного рейда. Неведома была и судьба вверенного им — Наследника Империи Севара.

Впоследствии, Советом Слуг Народа было оглашено, что бывший Наследник, рухнувшей в одночасье и сметенной волной народного гнева Имперской Тирании, пал от рук легионеров тагмы, охранявших его.

Во всех газетах, продолжавшихся выпускаться и при новом правлении, было ярко описано, что солдаты третьего легиона легкой пехоты, видя безнадежность попытки прорыва оцепления, подло убили Наследника.

Этим кровавым злодеянием, солдаты напрасно надеялись заслужить снисхождение к себе, перед обличавшим их преступление, новоизбранной, истинно народной властью.

«Дикие коты» из Корпуса Синей Стражи, присланные обеспечить его безопасность, возмущенные до глубины души бессмысленным и жестоким убийством Севара, в порыве справедливого возмездия уничтожили взбесившихся «цепных псов» Империи, загрызших своего беззащитного подопечного.

Слуги Народа также были потрясены озлобленным убийством мальчика, не представляющего по их словам, угрозы для новой, возрожденной и единой Раввены. Одним из первых законов, принятых ими, был указ о вынесении смертного приговора всем виновным в гибели Наследника.

Участвующим легионерам, в этом рейде отчаяния, грозила «справедливая смерть» за якобы совершенное ими злодеяние.

Теперь, вероломных убийц Наследника, одновременно ненавидели как приверженцы новой власти, так и ее тайные противники, оставшиеся верными низложенной Императорской Династии.

Весь раввенский народ, опьяненный только что обретенной свободой, был потрясен подлым злодеянием солдат, погубивших Наследника Севара.

В дальнейшем, была назначена солидная награда за поимку, и затем передача безжалостному к ним суду, уцелевших легионеров третьей тагмы, совершивших это злодеяние.

Легионеры, их верность присяге, данная ими рухнувшей Раввенской Империи, была унижена и втоптана в грязь новой властью.

Писаки, сидящие в газетах, подобно ветряным флюгерам, правильно восприняли дующий «благотворный» ветер перемен. Приняв верное решение и держа направление по дующему ветру, они красочно расписывали злодеяние легионеров, убивших беззащитного мальчика.

…Наследник Раввенской Империи стоял на коленях перед бессердечными солдатами и тщетно умолял их о пощаде. Это было описано в таких подробностях, что казалось, писаки сами сидели под ближайшими кустами и наблюдали эту душераздирающую картину воочию. Скупые мужские слезы скатывались по их щеке, стираемые левой рукой, но правой рукой они вносили в анналы истории подробности злодейского преступления, дабы впоследствии донести это до своих читателей.