— Мы выйдем отсюда. Раз там был враг, значит наверху — не смертельная пустошь, — Рершер подошёл ближе, положив ладони на прозрачную грань между платформой и городом. — Ты обязательно увидишь восходы и закаты, увидишь живой мир, а не подземный. Я обещал тебе. Я никогда тебя не обману.
Её ответ пропал в шуме грянувшего разряда. Искры разлетелись над сотней зданий и угасли в воздухе за миг.
Пошатнувшись от белой вспышки, Рершер отошёл к закруглённому дому, ползущему от вершины мира к самому дну. Опёршись о стену, мужчина посмотрел на единственную фигуру, ослеплённую резким светом. Теперь, их жизням грозила не мнимая опасность. Жизни их легли на край острия, на другом конце которого оказался неизвестный солдат.
Стоило убить его, пока был шанс. В первый же день, при первой же возможности мне следовало не притворяться героем, а исполнить долг жителя Ниривин.
Всегда живший лишь мечтами да желаниями Рершер, как и наивная жена его, смирились с этим чужаком. Приняли его. По крайней мере, мне казалось так, кажется до сих пор. И жизнь его ценю я столь же, сколь и любую прочую — мой долг, спасать всякого кто жаждет того.
И в тот день, заполнив голову свою мыслями о враге, о раненном солдате в доме моего друга, я упустил слишком многое. Столько смертей прошло мимо меня. Непростительно! Не думаю, что хотел спасать его, знать не желал. И всё же, спустя столько лет, раны на жёлтой коже под неведомой мне прежде бронёй всплывают в памяти ярче, чем вчерашний день. И символ Сашфириш, сжатый однажды в моей руке — мои пальцы ещё помнят закруглённую форму его.
Поражаюсь теперь тому, что и после пробуждения его мне не хватило решимости отбросить гордыню. Все слова того солдата, его дерзкие мысли и оскорбления всего мира нашего, самого Императора, я спускал, стремясь исполнить свой долг.
Оттого ещё тяжелее вспоминать, к чему привела наша стычка. Не стоило тебе, Рершер, так рваться наверх. Не хватался бы ты за врага мёртвой хваткой. Теперь я даже подумать не могу, где ты можешь быть.
За ночь Рершер и близко не подступился ко сну. Глаза его разрезали плотную черноту, среди которой пряталось едва живое тело. Оно похрипывало и сопело, тихо шевелясь в углу комнаты.
В городе дома и руины заполнились тьмой, осветлённой редкими белыми точками. Тусклые ночники тянулись далеко в низинах, не доставая светом до скалистого потолка, до утаившего вражеского солдата дома. Его не достигали ни редкие звуки ночных транспортников, ни далёкие блики в проснувшихся окнах.
Глаза не желали закрываться. Они пытались нащупать незнакомца среди темноты, схватить, удержать. Редкие удары разносились от груди по всему телу Рершера, не давая кануть в полное безмолвие. Не позволяя остаться наедине со слугой чужой Империи.
— Сашфириш? — он крутил неразличимый символ между пальцев. — У их герба — две дуги, а над нашим изображена одна. Я собрался выйти за пределы города, но даже не знаю, что там находится. Все данные, изображения, отчёты — всё, что я видел и знал — бесполезно! Тут же нарвался на врага. Будь мы там, наверху, от меня бы уже остался только труп.
Будто отвечая на словесные раздумья, солдат кашлянул раз-другой. Он ещё спал, но мог очнуться в любой миг.
— Нет, всё не так плохо. Я смогу, узнаю, что хочу. Точно выясню всё.
Внушённая мысль засела в его голове до самого утра. Среди скал уже заполыхали центральные светодиоды, фильтраторы на зданиях выпустили бодрящие ветра. Город ожил, оставив сон позади. Задвигались потоки света и тени в гигантских трубах, разнося шум до самых верхушек зданий, до крохотных окон, за одним из которых Рершер не мог сомкнуть глаз.
— Тебе стоит отдохнуть.
— Не волнуйся, я в порядке, — под светлыми глазами его напухли лёгкие тени. — Придёт Ферниц'Гал, тогда и посплю, после его осмотра.
— А стоит ли ждать?
От непонимающего взора мужа Звеифель отвернулась и утопила свой взгляд в наручной панели. Среди пальцев её родились цифры, методично сменявшие одна другую.
— Дело не во времени. То, что он вчера сказал, может быть уловкой, или обманом, он мог просто оставить всё и продолжить жить, будто ничего не было, — оторвавшись от проекции на руке, она прильнула к Рершеру. — Не все поймут тебя, твои идеи, мечты. Мы поднимемся вместе, но, прошу, не рискуй собой ради этого.
— Хорошо. Прости за то, что вчера вспылил.
Плавные движения её руки по пышным волосам мужа медленно усыпляли его. Рершер неспешно забывал о происходящем, о вчерашней катастрофе и будущих планах, о солдате, что лежал у него за спиной. Его веки почти сомкнулись, когда хриплый голос резанул слух неведомым языком.
— Он жив!
— Переводчик, активируй его, скорее, — Рершер развернулся, скинув усталую маску. — Моя насадка ещё заряжается. О, Пустота!
— Вот, — Звеифель выставила левую руку. — Должен работать. Надеюсь, в нём хватит базы для понимания.
Маленькое устройство сорвалось с механической окантовки и повисло над плечом женщины. Голубо-чёрные сенсоры упёрлись в приподнятую фигуру, злобно смотревшую на хозяев дома.
