Николай Иванович в свои восемьдесят лет не собирался пополнять ряды дряхлых и немощных старцев. Утренняя пробежка, вечерний моцион — этим привычкам он не собирался изменять, даже когда погода не радовала солнцем и теплом. Его жена, Клавдия Захаровна, зная о начинающихся у мужа проблемах с сердцем и беспокоясь за него, заметила, увидев, как он надевает кроссовки:
— Поберег бы себя. Как ни хорохорься, а уже не двадцать пять.
Николай Иванович не обратил внимания на иронию в голосе второй половины. Больше пятидесяти лет они прожили душа в душу, вырастили двоих детей и до сих пор сохраняли трепетные отношения. Он знал: Клава сильно беспокоится о нем, ведь не далее как вчера он сам жаловался на колющую боль в левом боку.
— Не волнуйся, — улыбнулся ей мужчина. — До новостроек и обратно.
— И все-таки не напрягайся.
Заботливо поправив на муже шарф, женщина открыла дверь. Улица встретила старика промозглой сыростью. Это и неудивительно: на дворе октябрь, бархатный сезон давно кончился. Николай Иванович поплотнее натянул кепку и двинулся к строящимся многоэтажкам, силуэты которых слабо обозначились в свете фонарей. Подходя к первому недостроенному дому, мужчина вздрогнул: то, что он издали принял за большую тень или лужу, оказалось женщиной, лежавшей на асфальте. Охнув, Николай Иванович ускорил шаг и поспешил на помощь. Через несколько секунд он уже стоял у неподвижного тела. С первого взгляда стало ясно: бедняжке ничем нельзя помочь.
Прибывшие на место происшествия Киселев и Скворцов, недовольные тем, что сегодня они опять не придут домой вовремя, закоченевшими на ледяном ветру пальцами набирали номер Мамонтова. Первым дозвонился Павел. Кратко описав ситуацию, он добавил:
— Ждем только тебя и Михалыча. — И, обернувшись к приятелю, сказал: — Сейчас примчатся. Как думаешь, что с ней случилось?
Константин внимательно посмотрел на погибшую:
— Рана на голове приличная. Вон сколько крови вытекло. Сдается мне, что она летела с последнего этажа.
— Зачем это ей понадобилось, хотел бы я знать?
Скворцов пожал плечами:
— Может, и помог кто.
Киселев кивнул. Поглядев в широко раскрытые голубые глаза покойной, он произнес:
— И чего тебе, милая, дома не сиделось?
Скрежет тормозов возвестил о прибытии Мамонтова и Станислава Михайловича. Бросив беглый взгляд на труп, Игорь спросил:
— Личность установили?
— Нет, — ответил Павел. — Сумочки нигде не видно, а в карманах пальто пусто.
— Понятно.
Судмедэксперт склонился над телом.
— Не менее пяти этажей пролетела дамочка. Кстати, еще довольно свеженькая. С момента смерти от силы час прошел.
— Как же ее не обнаружили раньше?
— Здесь мало кто ходит, — пояснил Николай Иванович.
— А вы ее никогда не видели?
Старик надел очки и нагнулся:
— Нет, к сожалению.
Ему очень хотелось помочь.
— Осмотрите недострой, — скомандовал следователь оперативникам. — Может быть, хоть что-то найдем.
Кое-что действительно удалось отыскать. Среди множества следов на лестничных пролетах сыщики обнаружили довольно четкие отпечатки каблучков женских сапожек.
— Интересно, одна шла или вел кто? — бросил Павел.
— Трудно сказать, — Скворцов развел руками. — Сам видишь, как натоптано.
Друзья позвали Мамонтова и криминалиста. Все вместе определили: погибшая дошла до седьмого этажа, потопталась у пустого оконного проема и кинулась вниз. Больше сказать они ничего не смогли.
— Только бы не «глухарь», — тоскливо заметил Константин, наблюдая, как тело погружают в машину. — Еще недавно Красный нам жизни не давал — и на тебе.
— Собачья работа, — вздохнул Станислав Михайлович, косясь на Мамонтова. Тот не ответил.
Фото погибшей уже на следующий день напечатали в газетах и показали с утра по местному каналу телевидения. Часам к одиннадцати в милицию пришла ухоженная женщина лет сорока.
— С кем я могу поговорить? — спросила она дежурного. — Кажется, я знаю погибшую.
В сопровождении оперативников дама отправилась на опознание в морг. Увидев тело, вздрогнула и побледнела:
— Да, это действительно Женя Лаковская. Что случилось?
Опасаясь, как бы свидетельница не упала в обморок, Павел поспешил вывести ее из здания и посадить в машину.
— Сейчас мы проедем в отделение, — сказал он, — и вы изложите все, что знаете, хорошо?
Дама кивнула.
— У вас есть кофе?
— Сделаем, — успокоил ее Киселев.
Сидя на стуле в теплом кабинете и прихлебывая горячий напиток, свидетельница, представившаяся Тамарой Дмитриевной Биевой, неторопливо рассказывала:
— Женя — моя соседка по лестничной клетке, — она запнулась и поправилась: — То есть была…
— Вы с ней близко общались?
Тамара покачала головой:
— Она не имела подруг. Ее муж, Виталий, всех отвадил.
— Так она замужем?
Оперативники переглянулись. То, что соседка обратилась к ним раньше супруга, выглядело довольно странно.
— Вы можете позвонить ее мужу?
Биева кивнула. Скворцов придвинул городской телефон, однако все попытки связаться с Виталием оказались безуспешными. Либо он принципиально не поднимал трубку, либо его просто не было дома.
— Костик, бери Петьку и дуй по адресу, — распорядился Киселев. — А вы продолжайте, пожалуйста.
