Но наша эRка с коротко стриженой женщиной-водителем за рулём отходила, и мы практически на ходу запрыгнули в уже закрывающуюся дверь. Краем глаза заметил, что следующая отправлялась через полтора часа. На выезде из Анконы заметил множество торговых центров, и договорились, что после культурной части заедем сюда за подарками. Из окна показался город на скале с красивой крепостной стеной и возвышающейся базиликой в виде башни. Когда же подошли к входу в виде древней арки, задумались над вывеской Castelfidardo. Об этом городке в путеводителях я ничего не встречал. Туристов не было. Все заведения закрыты на трёхчасовую сиесту, и мы практически одни гуляли по красивым мощёным безлюдным улочкам, фотографируя себя на фоне достопримечательностей. Городок — центр гармошки, и соответственно имел музей (тоже был закрыт) и памятник в виде обнажённого мужчины, падающего или взлетающего с гармошкой в руках. Ненароком забрели в красивый парк, утопающий в пальмах и высоких кипарисах, с фонтанчиками и детскими площадками, клумбами и лужайками. На воротах красовалось вывеска — монумент региона Марке, а на холме в парке установлена композиция в виде атакующего взвода, выполненная из бронзы, гранита и растений, посвящённая войне, судя по оружию, конца девятнадцатого века. Ни вывесок, ни туристов, только садовники, не понимающие английский.
В Лорето добрались лишь к полудню. Место туристическое, и, судя по фотографиям на плакатах, временами здесь бывает очень многолюдно. Но сегодня лишь несколько сотен туристов, да карабинеры с военными автоматчиками и боевой машиной итальянской пехоты. В стране всё ещё усиление. Но наша троица не вызвала интереса, и нас беспрепятственно пропустили, косо смерив слегка высокомерным взглядом.
Описать красоту дворца невозможно, также как и не передать атмосферу. Из необычного — это молельный дом в центре зала, выполненный из белого мрамора. Внутри домика фотографировать запрещено, и можно лишь, оперевшись на обожжённые кирпичные стены, постоять в тишине и подумать о вечном. Как и в других соборах региона Марке, свечи предлагают взять за добровольное пожертвование либо включить электронную. В церковной лавке же вместе с иконами продавались продукты региона Лорето: разнообразное вино, мёд, паста, хлебобулочные изделия, оливковое масло, а также бижутерия, детские книги, открытки с конвертами и магниты. Под сводами храма разместился бар и магазин местной винодельни с энотекой. В этот день дегустировалась граппа двух видов и вино шести сортов — уйти с пустыми руками было практически невозможно. Лишь в отеле в спокойной обстановке рассмотрел купленный в церковной лавке виноградный напиток от Понтифика. Сканер штрих-кода показал, что вино выпускается под видом книжной продукции, и на нём отсутствовала акцизная марка.
Гуляя по Лорето, наткнулись на подземный зал с механическими библейскими куклами. Доярка, кузнец, токарь, обувной мастер, пастух, продавец, гончар и многие другие ремёсла, и мы как дети с удивлением разглядывали их.
Возвращались в Марзокку вечерним поездом с надеждой застать работающими супермаркеты или найти лавки индусов. Увы, все магазины закрывались в 19:45. В поисках еды прошли в соседний городок почти пять километров, где нашли работающую ливанскую пиццерию. Бейрутский повар хорошо знал ситуацию в России и на Украине. За пятнадцать минут и тринадцать евро он испёк тонкую пиццу, но отказался от предложенного стакана лореттского вина. Удивило в дороге то, что почти все автобусные остановки были оккупированы курящими яркими дамами с глубокими декольте в тайцах на высоких каблуках и, судя по лицам, никуда не спешащими.
Сегодня старт наших соперников на пяти километрах. В команде мы могли бы выиграть золотую медаль. История не терпит сослагательного наклонения, но этот факт было горько осознавать вдвойне. Это был последний старт в категории М40, и никто из нас никогда не был уличён в употреблении допинга, а позиция международного спорткомитета для меня так и осталась непонятой. Как врач, я знаю, что анализы крови-мочи готовы максимум через час-два, а то, что российских атлетов отстранили за употребление допинга на Лондонской олимпиаде лишь спустя четыре года, заставив вернуть медали и призовые выплаты, мне казалось абсурдным, так как медицина не сделала существенного прорыва в лабораторной диагностике.
