Причём эти лавки следовали и копировали друг друга подобно клонам. Эффект искусственности дополнялся пластиковыми чудовищами — мутонами, фигуры которых вызывали восхищение у туристов и были выставлены почти через каждые сто-двести метров. Как я понял из рекламы, это многомесячная передвижная бесплатная выставка, придуманная чьим-то нездоровым воображением.
Радовали бесплатные точки wifi, радовало, что когда ушёл с туристической торговой тропы на трейловую, то оказался в чудесном лесу, пронизанном туманом, росой и яркой зеленью просыпающейся от зимней спячки природы. Возвращаться в цивилизацию не хотелось, и я увлёкся макросъемками цветов-почек-капель. Лишь здесь появилось ощущение натуральности происходящего…
— Хотите, научу вас разбираться в вине? — спросил у меня скучающий продавец на хорошем русском.
— Спасибо, у меня нет времени.
— Это займёт пять минут!
Я понимал, что началась рыбалка, направленная на опустошение моего кошелька. Передо мной мужик в затёсанной кожанке, с багровым отёчным лицом, в котором я узнавал своего потенциального пациента, и которому, очевидно, не хватает на жизнь, раз он приехал сюда из Молдавии. Могу ли я пожертвовать ему? И сколько? Нет, жертвовать ему не хотелось. Но делать было нечего. Друзья окунулись в местный шопинг и не отвечали на телефонные звонки, и я решил развлечься, изначально понимая опасность мероприятия. Ведь как только вы принимаете разговор с незнакомцем, у которого в глазах горит «хочу евро», вы попадаете под его гипнотическое воздействие, где остановиться порой сложно даже профессионалу. Законы суггестии работают и в торговле. Он грамотно провёл десятиминутный рассказ, закончившийся потерей для меня тринадцати евро. Я, конечно, не хотел показаться ханжой и не купил дешёвое вино за восемь евро, и не смог позволить себе папское вино за тридцать евро или итальянское гран-крю ризерва за сто пятьдесят, которое, конечно же «дешевле чем в Италии, так как мы не платим налоги». Я купил тосканское кьянти Tenuta del Monti 1270 за тринадцать, но удовольствия не получил, так как знал, что меня обманули. Сейчас много программ по проверке штрих-кодов и я, конечно, пользуюсь подобной, заходя в «Пятерочку» или «Копеечку». Но здесь я расслабился, я устал, и мне было лениво, а впрочем, я желал обмана. Он совал свою визитку с кириллицей, подписываясь на латинице Igor, и просил рекомендовать его моим друзьям в Москве, как «честного продавца с улицы виа Базилициус 25», чтобы они передавали ему привет, и он сделает «хорошую скидку и на граппу, и на вино». Проверка штрих-кода и этикетки показала, что штрих-код не обнаруживается, а подобное вино с данной этикеткой в магазинах Италии стоит пять с половиной евро… «Лучшие вина и ликёры! Не упустите возможность заплатить за лучшее! Вас ждёт свободная дегустация!» — надпись на его визитке, которая так и осталась пропечатанной фразой в моём сознании. Мне было стыдно везти купленные в Сан-Марино граппу и две бутылки вина в Москву, и я оставил их в номере Рима для «бедных итальянцев». Наверное, ими не отравишься, но чувствовать себя обманутым неприятно. Последний раз возникали схожие ощущения во время проигрыша пятидесяти рублей в «напёрстки» на киевском рынке в Оболони. На последующие двадцать пять лет мне хватило «базарного опыта».
С нерадостным настроением вернулся в Римини. Наблюдая за вечерним променадом, демонстрацией студентов, расставленными повсеместно накрашенными девицами, вывесками в кафе: «СУП», «БОРСЧ», «Гарячие мясо», усеянными окурками тротуарами, многочисленными неработающими индусами-пакистанцами, румынами — какое-то чувство разочаровывающей тошноты подступало к горлу. Не таким я представлял город — предел моих юношеских мечтаний. Можно, конечно, и абстрагироваться от всего и не замечать, но у меня не получалось. Как невозможно не заметить бомжей, просящих подаяние, ленивых мигрантов, которые принципиально не платят за проезд и занимаются перепродажей ширпотреба из Китая, или подпольных лавок. Иногда мне кажется, что свой турналог я плачу за них, чтобы им хорошо жилось в хорошем климате.
