Утренний пляж, обед и сборы в дорогу. Термос с чаем, минеральная вода, нектарины, дыня, быстрые «домашние» углеводы: блины с абрикосовым вареньем и шоколадные фонданы, чтобы восполнять запасы гликогена. Решили приехать пораньше, чтобы прогуляться по Рипосто. Городок всего тысяч на тридцать, но весьма колоритный. Порт, приморский рынок, проспект Италии, выложенный вулканическими плитами, как и ряд домов. Архитектура — сицилийское барокко, что так разнится с типичным итальянским севером. В то же время тут погрязнее на улицах и у мусорных баков лежат пакеты с вулканическим пеплом, хотя последнее извержение было в марте. В сводках тогда передавали, что пострадали французские туристы. Но Анжело написал в воцапе, что сейсмическая активность в настоящее время минимальная и опасаться нам нечего.
Встретились у бара Аверна, где продегустировали граниту из шелковицы и черешни. Заметил, что порции здесь побогаче северных и выбор кондитерских изделий тоже. Всё же на севере так и не нашёл приличных тортов и пирожных. Почти всё из мороженого.
— Привет, Славна, — сказал друг после двух поцелуев и рукопожатия, — я вам курточки, шапки и фонарики захватил. На Этне сейчас десять тепла. Ночью обещают понижение до трёх-четырёх. Приготовил вам домашний сок — микст из цитрусовых.
— Спасибо, Анжело. Хоть в Москве сейчас и прохладно, но везти домашние куртки и свитера не хотелось.
— Моя мама связала твоей меньшенькой дочери кофточку. Это подарок. Ей очень приятно, что вы приехали на Сицилию.
— Белиссимо! — сказал я, разворачивая белую кофту крупной необычной вязки. Вспомнилось, как она дарила средней дочери то вязаные розовые серёжки, то браслетик на ручку, то учила её делать петли на спицах.
— Ей девяносто четыре, но она чувствует себя хорошо.
— А как твой дедушка? Ему кажется, сто лет было недавно.
— Он двоюродный. На сто пятом году умер два года назад.
Так в разговорах о семье, политике и природе мы поднимались к Этне на кроссовере Фиат.
— В Мило сделаем остановку. Выпьем кофе с попутчиками. Сегодня у нас большая интернациональная компания. Две американки и итальянская женщина.
Мне показалось, что всё население этого городка в предгорьях вулкана высыпало на площадь между церковью и смотровой. Празднично одетые сицилийцы активно общались, пили кофе, вино, любовались лунной дорожкой, простирающей по Ионическому морю. Вдалеке маячили огни Таормины, Мессины и даже сполохи пожаров в Калабрии долетали до нас.
— Там же нет вулкана, Анжело?
— Это лесной пожар, Славна. Уже три дня потушить не могут.
Познакомившись со спортивного вида американками и объёмной итальянкой, мы выдвинулись в национальный парк Этна.
— Здесь запрещено всякое строительство. Можно лишь любоваться и отдыхать.
— А какие звери здесь водятся?
— Зайцы да лисы.
— А сезон грибов уже начался? — спросил я и рассказал Насте, что здешние белые грибы очень ценятся. Из них готовят пиццу, и население острова активно их собирает, так как килограмм стоит двадцать пять евро на рынке.
— Нет. Лето в этом году засушливое. На Этне давно не было дождей.
— А снег ещё лежит? В позапрошлом году я бежал в конце июня марафон через двухметровые торосы.
— Нет. Растаял давно… Лето каждый год разное… А эти жёлтые придорожные цветы называются джинестра, Настя. Это местная акация. У моря она зацветает в апреле. А здесь только сейчас весна наступила.
Вскоре джинестра уступила место невысоким берёзам да соснам. На Пьяно Провинциано мы припарковались и утеплились. На высоте 1900 метров с трудом надеваются куртки да шапки. Женщины из соседнего авто выглядели серьёзнее нас. Горные ботинки, штормовки, налобные фонарики, трекинговые палки. В двадцать три часа наша компания выдвинулась на маршрут по знакомой мне трассе. Здесь был промежуточный финиш горного марафона. Тридцать три километра от приморского посёлка Марины Декотон я преодолел за три часа. На последнюю десятку с набором высоты тысячу сто метров ушло два часа мучений. Два года назад при свете дня я мало обращал внимание на окрестности. Сегодня при полной Луне казалось, что вижу Этну впервые.
— Посмотрите на отель под застывшей лавой, — комментировал друг, указывая на остатки железобетонной конструкции. — А эти четыре сосны сгорели пять лет назад. Остались только белые скелеты… А это разрушенный горнолыжный подъёмник. Шесть лет назад построили новый. С ноября по апрель на вулкане сезон катания.
У последнего дерева мы сделали короткую остановку. Анаста́сия (тёзка дочери) отстала метров на двести, хотя мы прошли километра полтора. Подумал, что сегодняшний трейл будет лёгким с такими скоростями. Вскоре исчезли мхи, и мы остались наедине с камнями, ветром и маячащей над головой белой фумаролой Этны.
— Смотри, Анжело, извержение небольшое, — показал я ему на внезапный выброс чёрного дыма слева от «основного» кратера.
— Ты прав, Славна. Неспокойна сегодня Этна. Но бояться нечего… Дамы, посмотрите сюда. Улыбаемся, здесь скрытая веб-камера.
