— Кафф, ты чересчур высоко задираешь нос. Не возлагай слишком больших надежд на дружбу с канцлером Гумбольдом. Как известно, время от времени канцлеры слетают со своих постов, и в этом случае они попадают ко мне в Руки. Очень тонкая черта отделяет человека, занимающего высокий пост при дворе, от изменника. Только королева вправе решать, где проходит эта черта и по какую сторону от нее стоит тот или иной придворный.
На этот раз заминка была практически незаметной, и ответ был произнесен совершенно другим тоном.
— Да, милорд!
— Так-то оно лучше, Кафф. Намного лучше. Когда-нибудь я проведу тебя по помещениям, расположенным внизу. Там жарко, очень жарко. Можно сказать, просто удушливый зной. Даже сейчас ты должен чувствовать тепло, исходящее от печей, где раскаляются докрасна железные клейма и стержни, которые засовывают в задний проход. Если хорошенько прислушаться, можно различить скрип дыбы. Конечно, никаких криков ты не услышишь, потому что первым делом заключенному вырывают язык. Безмолвные крики — рот широко раскрыт, глаза вылезли из орбит, но из горла не вырывается ни звука, — вот к чему мы стремимся в нашем подвале.
Солдат понял, что эта речь была обращена не только к капитану, но и к нему. Его пытались запугать рассказами о том, что с ним произойдет. Солдат догадался, что он предстал перед самим Лордом-поимщиком воров, в чьем подчинении находятся судьи, адвокаты и стражники, наблюдающие за порядком на улицах города.
Потерев ладонями нос, Лорд-поимщик воров продолжал:
— Ты провел в Зэмерканде целый лунный месяц?
— Да, милорд.
— И не предпринял никаких попыток покинуть город после того, как срок твоего пребывания здесь истек?
— Я не знал, что должен уйти из Зэмерканда. Никто мне об этом не говорил.
Лорд покачал головой.
— Незнание законов не является оправданием.
— Милорд, но ведь кто-нибудь должен был меня предупредить?
— Должен был, но не сделал этого, и вот ты стоишь передо мной, ожидая приговора. Что ж, у меня нет иного выхода, кроме как приговорить тебя к смерти. — Лорд посмотрел на циферблат солнечных часов, освещенный проникающими в окно лучами. — Вообще-то мне следовало приговорить тебя к отсечению головы, однако сегодня палач уже закончил работу. Так что тебя выпотрошат, и твои внутренности поджарят на медной сковороде, пока ты еще будешь жив. После того как ты умрешь, твои останки поместят в клетку. Означенную клетку повесят у городских ворот, и вороны обклюют дочиста твои кости. Это все. Хочешь что-либо сказать?
— Я бы предпочел подождать палача.
— Что-нибудь еще? — бесстрастно спросил Лорд.
— Подождите! — в отчаянии воскликнул Солдат. — Неужели у меня нет никакой надежды? Может, обратиться к королеве с прошением о помиловании? Должен же быть какой-то выход…
Лорд-поимщик воров поднял брови.
— Разве капитан ничего тебе не говорил?
— Нет-нет, милорд. Капитан не сказал мне ни слова.
Лорд вздохнул.
— В таком случае скажу я… Итак, твой смертный приговор будет отменен, если: во-первых, гражданин Гутрума, имеющий состояние, дело или земельные угодья, поручится за тебя и внесет залог. Во-вторых, если в ближайшую лунную ночь у городских ворот появится одинокий волк. В-третьих, если девица-гутрумитка согласится выйти за тебя замуж. Это все. — Он повернулся к капитану: — Отведи его назад на рынок. Спроси, не поручится ли кто-нибудь за него или вдруг какая-нибудь глупая девчонка захочет взять его в мужья. Если этого не произойдет, возвращайся в башню и вспори ему живот!
— А как же волк? — слабым голосом возразил Солдат. Капитан улыбнулся.
— Всех волков, приблизившихся к городским стенам, убивают карфаганцы, окружившие Зэмерканд сплошным кольцом.
Солдат подавленно умолк. Оставалось только надеяться, что его вытащит из беды Спэгг. А может быть, по дороге он встретит Утеллену и упросит ее выйти за него замуж. Она женщина бедная, и ей нужен мужчина-защитник. Пока что еще не все потеряно.
Капитан, уверенный в том, что лишь впустую тратит время, повел Солдата назад на рынок.
Спэгг уже вернулся в свою лавку. Однако торговец руками пребывал в отвратительном настроении — в отсутствие Солдата с прилавка стащили несколько кистей.
Узнав, чего от него хотят, Спэгг извинился и сказал, что не может поручиться за Солдата.
— Что? — воскликнул осужденный. — Что ты говоришь? Я работал у тебя несколько недель. Разве мы не друзья?
Спэгг пожал плечами.
— Первое. Если ты сбежишь, у меня отнимут мою торговлю. Я поручаюсь не только собой, но и своим делом.
— Я никуда не сбегу, — в отчаянии произнес Солдат.
— Второе, — продолжал Спэгг, не обращая на него внимания, — кто-то хочет с тобой расправиться. Кто-то, обладающий властью, иначе ты бы не попал в этот переплет. А я не собираюсь вставать на пути у влиятельной персоны ради человека, с которым только что познакомился. Надеюсь, голову тебе отрубят быстро, и ты не будешь мучиться.
— Меня не обезглавят, а выпотрошат!.. — взмолился Солдат.
Поморщившись, Спэгг снова пожал плечами.
Солдата захлестнуло отчаяние. Он обратился к толпе, упрашивая всех, у кого есть хоть капля сострадания, поручиться за него.
