Степан рос быстро и намного обогнал своих сверстников. В пятнадцать лет он выглядел рослым, крепким парнем. Был сильный, озорной и задиристый, верховодил всеми сельскими ребятами. Товарищи любили его за смелость, изобретательность в мальчишеских проделках, но опасались его тяжелых, словно свинцом налитых, кулаков. Не одна мать приходила к Оксане Максимовне, жаловаться:
— Вырастили разбойника на свою голову!
Но вот однажды летом произошло событие, которое резко изменило характер Степана.
Как и в каждом селе, в Красивом был неписаный закон: во время летних каникул школьники работали в колхозе. Лишние трудодни для семьи не помешают! Степан всегда шел к своему названному отцу-трактористу прицепщиком. Умный парнишка охотно слушал объяснения Михаила Фомича и быстро овладел техникой вождения трактора. Старику нравилось, что сын пошел по его стопам.
— Молодец, сынок, — часто хвалил он Степана, — будешь хорошим трактористом! А тракторист на селе — уважаемый человек…
Нередко во время работы они менялись местами. Степан садился за руль трактора, а Михаил Фомич — на плуг или отдыхал.
В том году поручили Михаилу Фомичу поднимать залежи. Лет десять, а может и больше, на этих землях были выпасы, а теперь решили распахать.
Трактор не дошел до края поля метров триста, когда Михаил Фомич крикнул:
— Садись, сынок, за руль, а я перекурю. Жарко сегодня.
Он на ходу выпрыгнул из кабины, сел на край борозды, но в это время его позвал с дороги помощник бригадира, который подъехал на мотоцикле.
Степан прошел до конца залежи, повернул, переехал на другую сторону поля. Остановив трактор, чтобы включить плуг, он прыгнул на землю и прямо под ногами увидел в траве мину. Как каждому мальчишке ему захотелось рассмотреть, что это за штука, отгадать калибр миномета.
Мина весила килограммов пять. Сигарообразное тело поржавело, а одно из крылышек стабилизатора было наполовину отломано.
«Надо убрать ее куда-то, чтобы трактором не наехать», — подумал парень и оглянулся. Вокруг ровное поле. Он положил мину в кабину трактора. «После работы закопаю ее в овраге», — подумал он и включил скорость.
От мотоцикла ему помахали рукой. Парень остановил трактор и пошел напрямик по пашне.
— Съезди вот с Андреем на склад. Там запчасти привезли. Получишь все, что выписано по накладной. Да поспеши, узнают в других бригадах — мигом расхватают.
Степан поехал на мотоцикле, а Михаил Фомич продолжил пахоту.
Вскоре он почувствовал, что ему что-то тяжелое давит на ногу. Глянул — мина.
«Зачем он, сорванец, положил ее в кабину? Еще выпадет на ходу, беда может случиться», — подумал Михаил Фомич и посмотрел на недалекий курган. Остановил трактор и понес мину на вершину холма, который уже был опахан.
А вечером в полевом лагере Степан услышал страшную весть: отец подорвался на мине.
Словно обухом ударило парня по голове. Последнее, что он помнил, — это нечеловеческий крик, вырвавшийся из его горла. Все поплыло перед глазами, и он без сознания свалился на землю. Целую неделю пролежал в нервной горячке, а когда очнулся, Михаила Фомича уже похоронили. Степан пошел к директору МТС и сказал, что это он виноват в смерти отца.
— Не болтай, парень!.. Трактор наехал на противотанковую мину. Таково заключение комиссии. Очевидно, не обнаружили ее в прошлом году. Сейчас опять солдаты с миноискателями ходят по степи. Так что ты не валяй дурака.
Но ни слова директора, ни заключение комиссии не смогли убедить Степана. Он был уверен, что взорвалась именно та мина, с обломанным стабилизатором, которая все время стояла перед его глазами.
С тех пор Степан резко изменился, словно сразу лет на десять повзрослел. Прекратились озорные наскоки на баштан, удалые драки и поединки. Парень стал мрачным, молчаливым, серьезным. Он считал себя виновным в смерти отца.
Той осенью надо было идти учиться в восьмой класс. Еще Михаил Фомич настаивал, чтобы Степан закончил десятилетку. «А там видно будет, что делать дальше», — говорил он.
Теперь семья осталась без кормильца, и Степан пошел работать в МТС. Зимой сдал экзамены на тракториста и уже весной, несмотря на неполные шестнадцать лет, ему доверили трактор.
Сельские ребята по-прежнему считали его своим вожаком, слушались и боялись еще больше, хотя он уже никому не ставил синяков и шишек.
Получив трактор, Степан поклялся работать за двоих: за себя и за отца.
А через два года после трагедии он работал с Николаем Мовчаном на том поле, где погиб Михаил Фомич. В обед Николай первый остановил трактор, взошел на вершину древнего кургана, помахал Степану рукой.
Степан вынул из-под сиденья пакет с продуктами и направился к товарищу.
Николай сидел перед расстеленным платком, на котором были разложены хлеб, сало, кусок жареного мяса, картошка, бутылка молока, и крутил в руках красную от ржавчины мину с отломанным крылом стабилизатора.
— Смотри, куда прилетела. И не взорвалась, — проговорил Николай и поднял на товарища глаза.
Степан словно окаменел. Лицо его побледнело. Застывшими округлыми глазами он смотрел на ржавый сигарообразный предмет, воспоминание о котором столько времени преследовало его.
