Закружилась голова, а тело стало легкое, словно перышко. Стены комнаты качались и плыли, увлекая за собой. Удержавшись от желания отдаться волнам магии, я оперлась ладонями на стол, чтобы невесомые ноги не отрывались от пола и не тащили меня вверх. Неужели меня присосет к потолку, как воздушный шарик, заполненный гелием?
Напоследок измазав мой лоб зельем, Мишель затушила свечу и медленно выдохнула. Я проваливалась в нирвану, сотканную из травяных ароматов, запаха воска и неосязаемых магических рук, пытающихся поднять меня в воздух. Открыв глаза, заморгала, вспоминая, где нахожусь.
— Теперь дело за тобой, Эшли, — не своим голосом произнесла Мишель, и я посмотрела ей в глаза.
Магия потухла в них, как и в кулоне, но оставила след на ее лице тусклой тенью, словно кто-то убавил яркость. Я вдыхала ее, ощущала на коже легким покалыванием. И каждое слово давалось сестре с трудом, как будто обряд высосал из нее все силы. Она говорила все тише:
— Не касайся людей, не подпускай их близко, избегай телесных контактов….- наставляла она, а я послушно, как болванчик, кивала головой. Отпустив стол, направилась к выходу, но покачнулась и снова замерла, дожидаясь, когда мир остановится, а комната перестанет вращаться.
— Я помню, — дверь оказалась напротив, а не на потолке, как секунду назад. Я поспешила выйти в нее, пока помещение вновь не перевернулось с ног на голову и не покатилось кубарем. Но только схватилась за ручку, как на плечо легла горячая, почти обжигающая ладонь Мишель. Я обернулась и, судя по реакции сестры, видок у меня был жутковатый. Она резко отстранилась, но руку не убрала. Ее лицо вытянулось, в глазах зашевелилось сомнение.
— Твои глаза….-, прошелестела она. — Они почти без зрачков.
— Наверно, у меня аллергия на твою стряпню, — съязвила я, ворочая тяжелым, непослушным языком, но Мишель не обратила внимания. Ее волновала моя безопасность, а не неожиданно проснувшаяся дерзость и чувство юмора.
— Запомни: невидимая не значит бестелесная! Если ты не заметишь машину, она все равно тебя собьет. Ты поняла, о чем я?
— Хватит говорить со мной, как со слабоумной девочкой! — проворчала я. — Все ясно: нужно обходить предметы, заходить в двери, а не пытаться просочиться сквозь стену. Я справлюсь.
Вновь оглядев меня с ног до головы, Мишель обреченно кивнула и тяжело вздохнула. И только после этих демонстративных проявлений тревоги, убрала руку с моего плеча. Открыв дверь, я поплыла по коридору к своей комнате. Надела черные джинсы, темно-синий пуловер с глубоким вырезом, натянула узкие сапоги на низком каблуке и накинула черный тренчкот. Его карманы набила необходимыми мелочами, незаменимыми в нелегком деле взлома чужого жилья. Подивившись своей виртуозности в состоянии крайней заторможенности, я, довольная, пошагала к лестнице, уже гораздо тверже чувствуя землю под ногами. Мишель смотрела с опаской на мои телодвижения, когда я, гордо задрав нос и высоко поднимая ноги, спускалась по ступеням. Удачно миновав лестницу, я оказалась на первом этаже и с чувством еще большей гордости за себя, посеменила к выходу, оставив позади сестру, свесившуюся через перила.
Дверь позади не успела захлопнуться, как передо мной взвился пестрый вихрь листвы, застилавшей ажурным ковром подъездную дорожку. От неожиданности перехватило дыхание. Когда голова прояснилась, и стало легче дышать, я осмотрелась. Улица выглядела необитаемой — ни прохожих, ни машин, только безликие дома, похожие на пустые морские раковины. Облака размазались по небу воздушной пеной. Казалось, они стояли на месте. Ветер затрепетал в волосах запутавшейся бабочкой. Удостоверившись в том, что окна соседних домов задернуты шторами, и за ними нет признаков жизни, я направилась к дому Саммер. От него исходил звук, похожий на сквозняк, и с каждым шагом он нарастал, надрывно завывая. Душу выворачивало наизнанку — так ревет бездна, затягивающая жертву в безжизненную тьму. И имя тому звуку — магия смерти. Что бы ни говорили копы, мою соседку убил бэлморт — только он мог оставить настолько жуткий шрам на ауре дома. И он никогда не затянется. След силы, как клеймо: его не смыть и не изгнать никакими заклятиями. Это знали мы, но не люди, и недобросовестные агенты по недвижимости продавали несведущим смертным дом, в котором когда-то был убит маг. Отсюда полтергейст и сказочная невезуха в жизни хозяев, про которую снимали фильмы ужасов кинорежиссеры, высасывая недостающие подробности из пальца. И зарабатывали предприимчивые экстрасенсы, не брезгующие поживиться на чужом несчастье.
