Его ответ, как и поведение, наводили на странные мысли. Наблюдая за кружащими над парком птицами, он прислушивался к их крикам. Нет ничего необычного в птицах: не надо долго думать, чтобы понять — перед нами фамильяры. Но каким образом Джош понимал их — вот что по-настоящему интересно.
— Они тоже из Системы? — иронично протянула я.
— Вроде того, — он перевел взгляд на меня и склонил голову, изучая с подозрительным видом лицо. И был как никогда серьезен сейчас. В душу закрался холод страха. Я затаила дыхание, глядя в глаза невозможной красоты. Они загадочно поблескивали и затягивали.
— Ты говоришь загадками.
— А ты повторяешься.
— Я знаю одного человека, который иначе разговаривать не умеет, — мой голос прозвучал холодно и отстраненно. Джош никак не отреагировал. — Ты возник из ниоткуда, осыпал шармом аптекаршу, помог купить снадобье, непозволительно много знаешь обо мне. На все мои вопросы «как?» отвечаешь путано и неопределенно. Я люблю разгадывать ребусы, и разгадаю. Но хочешь ли ты, чтобы я лезла в Систему? Кому из нас навредит мое вмешательство больше? Может, сам расскажешь, чтобы я не капалась в твоем грязном белье? Вдруг обнаружу что-то более стоящее и сокровенное, чем флирт с нимфой?
Джош прищурился. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, но, миг спустя, я решила, что мне это только показалось.
— Мои намерения чисты и прозрачны. Хочешь выяснить, кто я на самом деле? Валяй. Вот только не у одного меня есть тайны.
— Так ты расскажешь? — я проигнорировала его намек и скрестила руки на груди. Я никогда не скрывала своего дара, но о взломах домов, в которых произошло убийство, рассказывала только Мишель, и то не всегда. Если Джош об этом, то мне бояться нечего. Сдаст фамильярам? Прямо здесь и сейчас? Сомневаюсь. Ох, как сомневаюсь! Ему самому есть, что от них скрывать — нутром чую.
— Нет, — весело бросил Джош и шагнул с бордюра, стоя на котором легкомысленно раскачивался минуту назад. Направляясь к парку, он что-то насвистывал себе под нос. И, полагаю, догадывался, как заводил этим меня.
Поджав губы, я поспешила за ним, быстро цокая каблуками по асфальту. В глубине души зрело осознание легкомысленности сего поступка. И то, как Джош озирался по сторонам, должно было насторожить. Он вел меня в непроглядную зелень, вглубь парка, поглядывая назад, будто опасался преследования. Чувство беспокойства, охватившее меня посреди улицы, лишь усиливалось и подстегивало бежать вприпрыжку за Джошем. А он как будто чуял и ускорял шаг. Я спешила за ним, постукивая от страха зубами в такт звяканью пузырьков со снадобьем в карманах куртки. Джош определенно что-то знал. И когда мы оказались в лесном полумраке среди ветвей, гнущихся к земле, и свесившихся занавесом побегов плюща, он развернулся ко мне лицом. Я замерла от неожиданности: глаза Джоша сияли силой. Белое мерцание в зрачках — завораживающее зрелище, но в этот миг мне стало не по себе. Теперь я жалела о совершенной глупости, мысленно корила себя. Он казался суровым, если не сказать злым. Напряженные черты лица, и руки, сжатые в кулаки. Я ощущала его мощь кожей, задыхалась от силы, пульсирующей в воздухе. Повисла звенящая тишина, будто в парке вымерло все живое, и только дыхание Джоша и стук моего беспокойного сердца разрывали ее.
— Держись меня, — не своим голосом произнес Джош.
Все произошло настолько быстро, что я успела лишь посмотреть вверх. Макушки деревьев тянулись друг к другу, и из-за пышной растительности солнечные лучи практически не проникали в парк. Ясного неба не было видно сквозь густую листву. Но какой-то частью себя я ожидала угрозы именно оттуда. Глаза слепило, но когда стало невозможно терпеть, свет погас, будто над нами повисла грозовая туча. В зазор между кронами в рощу ворвался черный дым, ломая сучья и срывая листву.
